Мама знает лучше - Ария Тес Страница 96

Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,

Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

От чистого истока в прекрасное далёко,

В прекрасное далёко я начинаю путь.

— Господи! Светик! Угомонись! По жопе получишь!

Сын резко замирает, хмурится, глядя на меня через зеркало заднего вида. Щурится. Злится.

Характер стал просыпаться. Притом, явно мой.

Маленькая вредина…

Через мгновение я чувствую совсем слабенький удар в свое кресло, будто он, так или иначе, сам поставит точку в нашем споре. Он поставит! И ее не упустит. Не промолчит, не сбежит и не позволит себя переспорить.

С одной стороны, меня радует, что у него есть стержень. С другой, этот стержень иногда мне поперек горла.

Громко цыкаю, включаю поворотник и перестраиваюсь в левый ряд.

Светик аккуратненько стукает еще раз.

— Святослав! Клянусь, я расскажу все твоему отцу! Ты допрыгаешь у меня!

Ну, это последняя инстанция. Она всегда работает, как бы мне ни было обидно, но и сейчас не наступает тот «колоссальный" момент, который перемолотит систему.

Свет надувается, сцепляет руки на груди и отводит взгляд в окно. Больше не стучит. И снова, с одной стороны — супер. У меня уже глаз начинает дергаться! Но с другой…какого черта?! Леши здесь даже нет! А работает!

Тихо вздыхаю и останавливаюсь рядом с детской площадкой. Из динамика сладенький голосок поет про прекрасное далеко. Я бы сама от этого «далеко» не отказалась! Отдохнуть бы. Где-нибудь на море…

Поворачиваю голову и сразу вижу его. Леша сидит на скамейки и о чем-то сосредоточенно читает в своем смартфоне.

Два года прошло, а мне все еще непривычно, что он тоже переехал в Москву…

Тихо вздыхаю и выхожу из машины.

Да, он переехал. Поближе к сыну, скажем так, да и после того, что вскрылось…дома? Оставаться там было банально опасно.

Я помню как вчера. Честно. Каждое мгновение. И то, как я забрала деньги. И то, как стоило мне покинуть завод, как к нему приехали несколько групп ОМОНа. Следователи. В их числе был и Лев. Он сосредоточенно шел вперед, коротко кивнул мне и проследовал на территорию.

Задержаний в тот день…было охренеть как много. Разом смели всю правящую элиту. Начались проверки. Расследования. Нас всех по очереди вызывали в следственный комитет, давать показания.

Леша был одним из первых.

После душевного разговора, который по-хорошему надо было раньше намутить, я ему рассказала о своем плане, на что он улыбнулся и ответил: я в деле.

Было немного страшно, что его посадят — это тоже что-то из честного. Я не хотела устраивать охоту на вымышленных ведьм, только на настоящих. А он не знал. Уверенности у меня было дохрена и больше — не знал! И это подтвердилось. Даже после того, как Антонина Алексеевна поняла, кто ее заложил, она отстаивала Лешу до последнего. Думаю, ему сильно рвало душу, но он не отступился. Дал показания, а потом просто вышел из суда и больше с ней не виделся.

Она ему писала.

Я это узнала случайно, когда забирала сына из его новой квартиры. Увидела закрытое письмо в мусорке, но спрашивать не стала. Не хотела лезть в душу, да и зачем? И ежу понятно, что переживал он ситуацию сложно.

Свет его спасал.

Он и меня спасал. Видимо, судьба такая — спасать.

Это меня заставляет улыбаться, а когда я выпускаю сына из машины, снова покрываться коркой ревности. Ее уже гораздо меньше, конечно, но иногда калит до ужаса. То, как Светик легко принял своего отца, а теперь вон, бежит и орет на всю улицу: