Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 12

Мысль о Клавдии по логичной траектории свернула в сторону le brave marin[11] и привела к кумачовому транспаранту над парадной дверью Пречистенского особняка.

— Дмитрий Николаевич, вы видели, какую новую вывеску на дом приколотили?

— Не видел, но Никифор мне сказал, что там полдня молотками стучали. Что же там теперь?

— ОТАГКУЛЬТиБОРАНРПР, — на одном дыхании ответствовал Белецкий.

— Это что, по-арабски? Посольство Багдадского революционно-скотоводческого крестьянства?

— Нет, Дмитрий Николаевич. Смею предположить, что это значит: «Отдел агитационной культуры и борьбы с антиреволюционной пропагандой». Опасаюсь, как бы они не решили проверить вашу мастерскую на лояльность большевицкой идеологии.

Руднев указал на мольберт.

— Белецкий, у меня тут лошади крестным ходом со светлым ликом Льва Давидовича изгоняют нечистый дух англо-саксонского империализма. Куда уж лояльнее?!

Секретарь скрестил руки на груди и строго кивнул на огромное незавершенное полотно, занимавшее едва ли не всю торцевую стену мастерской. На этой картине рыцарь в ангельски-белоснежных латах из последних сил пытался одолеть прекрасного в своей дьявольской мощи и золотой чешуе огнедышащего дракона.

— Давайте уберем ее, Дмитрий Николаевич, — без особой надежды в голосе предложил Белецкий.

— Нет! Ни за что! — упрямо тряхнул головой Руднев. — Пойдемте лучше, попробуем все-таки найти Анатолия Витальевича.

Однако ни Терентьева, ни Савушкина друзьям отыскать не удалось.

Как выяснилось, Савелий Галактионович с самого утра пропадал в Даниловской слободе, где накануне устраивали облаву на банду Сабана. Облава провалилась, и бандиты ушли. Сыщикам повезло схватить лишь нескольких подручных и обнаружить незначительный схрон награбленного налетчиками добра. И вот теперь сотрудник уголовного розыска Савушкин с товарищами пытались установить, кто предупредил Сабана и куда банда могла скрыться на этот раз.

Местоположение же Анатолия Витальевича, как это часто случалось в последнее время, и вовсе оказалось никому не известно. Бывший коллежский советник после ранения сделался нелюдим и мало кого посвящал в свои дела, сводившиеся преимущественно к поиску людей, биография которых имела писанные тюремными канцеляристами главы. Старорежимный сыщик вел с бывшими уголовниками доверительные беседы и составлял по ним морфологические и этологические описания нынешнего криминального мира.

Руднев с Белецким сунули под дверь квартиры Анатолия Витальевича записку с невинным приглашением повидаться при первой возможности и вернулись к себе на Пречистенку, где Дмитрию Николаевичу было необходимо дорисовать афишу, а Белецкому — вычитать статью какого-то товарища Ю. Б. Красного о значении поэзии Маяковского в формировании политического самосознания сельскохозяйственного пролетариата Средней Азии.

Около десяти вечера друзья пили в гостиной чай с пайковыми сухарями и колотым рафинадом, невесть как добытым Белецким. Остальные обитатели флигеля уже спали. Электричества опять не было — к его регулярному отключению все уже давно привыкли — и гостиную освещал неровный мягкий свет стеариновых свечей. Тратить керосин на лампу было бы неоправданной роскошью.

Белецкий уткнулся в книгу, а Руднев рассеянно рисовал в лежавшем перед ним альбоме. Из-под умелой руки на белом листе возникали увитые цветами обнаженные женские фигуры в грациозных танцующих позах, наводящие на мысли о вакханках или одалисках.