Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 129

Голова Дмитрия Николаевича делается легкой и хмельной, и не столько от вина, сколько от этого самого настроения, которому он безотчетно поддается, и от того взгляда, которым смотрит на него сидящая на противоположном конце стола хозяйка вечера.

Ах, Фифа-Фифа! Эта женщина походила на первый порыв ветра, предвещающий грозу, на залп парадного фейерверка, на глоток ледяного пенящегося шампанского. Все в ней было светло, ярко и безудержно. И все это она изливала на него в своем сияющем взгляде.

Часам к четырем вечеринка бы достигла своего апогея, и тогда Фифа бы поднялась, топнула ножкой, стукнула кулачком по столу и выставила всю эту шумную, задорную, подгулявшую компанию за дверь, и они бы остались вдвоем… И это было бы так хорошо…

Руднев вздохнул и повернул направо. Идти к Фифе сегодня не стоило. В храм света и веселья нужно приходить с легким сердцем и беззаботными думами, а у него было беспокойно на душе и разум занимали совсем невеселые мысли.

Не успел он сделать и сотни шагов, как отчетливо понял, что кто-то следует за ним по пятам, стараясь оставаться при этом незамеченным.

Не оборачиваясь и не меняя темпа, Дмитрий Николаевич опустил руку в карман, где за подкладкой была припрятана бандитская финка, доставшаяся ему в качестве своеобразного подарка от Аркадия Францевича Кошко.

Искусством слежки или обратным ему искусством уходить от таковой Руднев владел неплохо. И хотя ему, конечно, было далеко до уровня мастерства его учителя, Анатолия Витальевича Терентьева, мгновенно и бесследно исчезнуть на темной улице труда для Руднева не составляло.

Выждав момент, когда фигура его оказалось скрыта в узкой полосе особо глухой тени, Дмитрий Николаевич мгновенно замер, отвернул лацканы пиджака, чтобы те скрыли белую рубашку, надвинул на лицо шляпу и скользящим движением шагнул к стене дома, полностью растворившись в ночном городском мраке.

Как и следовало ожидать, ошеломленный тем, что объект преследования испарился прямо на глазах, соглядатай, позабыв всякую осторожность, выскочил на середину тротуара и едва не бегом поспешил туда, где притаился и теперь поджидал его Дмитрий Николаевич. Фигура шпиона, одетого не то в длинное пальто, не то в шинель, была какой-то нелепой и почти жалкой. У Дмитрия Николаевича мелькнула догадка… Еще несколько секунд, и никаких сомнений в личности соглядатая у него не осталось.

Когда несуразная фигура поравнялась с Рудневым, тот стремительным движением выскочил ей наперерез, ухватил за плечо, толкнул к стене, впрочем не слишком сильно, и приставил финку к тонкой шее, беззащитно торчащей из поднятого воротника. Соглядатай не издал ни единого звука.

— Почему вы за мной следите? — тихо, но очень отчетливо спросил Дмитрий Николаевич.

— Уберите нож, товарищ Руднев! — в ответ ему строго приказала товарищ Строкина. — У меня маузер в кармане. Если бы мне это было нужно, я бы уже разрядила его вам в живот.

— А если бы мне было нужно, я бы метнул финку раньше, чем вы сообразили взяться за маузер, — парировал Дмитрий Николаевич, убирая нож, но не ослабляя хватки. — Так зачем вы за мной следите?

— Я вас охраняю.

У Руднева вырвался нервный смешок.

— Неужто в ЧК не нашлось более опытного телохранителя?

Строкина промолчала и сделала резкое движение, порываясь высвободиться. Дмитрий Николаевич разжал руку.