Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 160

Вася был в автомобиле не один, с ним в нем оказался еще и неизвестный Афанасию интеллигентного вида молодой человек в студенческой форме. Оба, и Вася, и его сотоварищ, вид имели шуганый, хотя пытались держаться важно и уверенно. Анжанер рассказал, что они взяли автомобиль без спросу у какого-то там важного-преважного начальника, родственника его сотоварища, чтобы пофорсить перед девками и свозить их покататься за город, но что-то там у них произошло, в результате чего обе фары начальничьего авто оказались разбитыми. Возвращать транспорт в этаком виде было никак нельзя, поскольку наказание за разбитые фары оказалось бы куда строже, чем просто за самовольно взятую машину, поэтому любители покататься по ночам решили сперва устранить поломку, а уж после каяться в содеянном.

Вася сговорился с бандитами, что те пока попридержат начальничье авто в своем сарае, а заодно помогут раздобыть новые фары взамен битых. Он обещался уплатить любые деньги, лишь бы редкие запчасти отыскались за пару дней.

— А того второго в авто как звали? — строго выспрашивал Фоню главный сыскарь, смоля одну папиросу за другой. — Ведь как-то же к нему твой Вася должен был обращаться. Неужто не слышал?

— Слыхал, — шмыгнув носом, признал Фоня. — Тока он его не по имени называл, а по прозвищу… Странное такое погоняло… Навроде «мигун» или «мигал»… Че-то, в общем, про зенки…

— Может, Мигель? — подал голос сидящий на подоконнике высокий и худой тип, который без клыков и выбеленного лица выглядел вполне по-человечьи.

— Точно! Мигель! — обрадовался подсказке Фоня. — Вот те крест, товарищ начальник, Мигелем его кликали!

Трепалов недоуменно взглянул на Белецкого и спросил:

— Чего еще за Мигель? Уголовный?

— Мигель — это по-испански Михаил, — объяснил Руднев. — Может, это был младший Фогт?

Александр Максимович хмыкнул и снова вперил суровый взгляд в задержанного.

— Фамилия у твоего инженера какая? Где живет?

Фоня залопотал, что ни того, ни другого не ведает.

— Но как-то же с ним связывались, когда слам надо было забарыжить? — настаивал Трепалов.

— Так ему через Муську записку передавали, — охотно объяснил Фоня.

После еще нескольких вопросов выяснилось, что инженер Вася хаживал в сомнительные нумера некоей Агриппины Морозовой, стоящей на учете у московских сыщиков еще при Кошко, и пользовался там особым расположением мамзели по имени Муська.

Дмитрий Николаевич нарисовал со слов задержанного портреты Васи и Мигеля, и сыщики — Трепалов, Савушкин, Руднев и Белецкий — тут же отправились в притон гражданки Морозовой, желая по горячим следам отыскать там Муську, а то, глядишь, и ее технически подкованного кавалера.

До октября семнадцатого года нумера Агриппины Морозовой по официальным бумагам значились как меблированные комнаты, предлагаемые под съем господам студентам, теперь же, в условиях пролетарской республики, они именовались студенческим общежитием имени Георга Верта[105]. Несмотря на новое название, характер заведения нимало не поменялся: и при императоре Николае, и при Керенском, и при большевиках это был самый что ни на есть обыкновенный бордель, основной клиентурой которого и впрямь были студенты, а также едва вышедшие в жизнь инженеры, врачи, литераторы и всякие прочие молодые интеллигенты. Ну что поделать, коли питала Груня Морозова, женщина необъятных форм и веселого нрава, страсть к образованной молодежи!