Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 2

Все эти события заняли буквально две минуты, не дав агентам опомниться.

Руководитель операции потерпел фиаско и хорошо представлял, каким боком выйдет ему бегство Столярова.

Чтобы убежать и затем успешно скрыться от преследователей, необходимо подготовиться к этому заранее. Истина простая и не требующая проверки. Причём сделать надо всё так, чтобы фактор неожиданности был на стороне беглеца. Дмитрий Сергеевич с его огромным опытом определённого свойства не так давно заметил некие нюансы, возникшие в отношениях с руководством. Хорошо осведомленный о том, что происходит в стране, он понял: ему перестали доверять там, наверху. Подобное недоверие неминуемо завершилось бы приказом о немедленном возвращении в Москву, а затем привело бы его к скорой смерти с клеймом предателя. У Столярова оставалось время для принятия как самого решения, так и разработки плана его последующего осуществления. Выхода было всего два. Первый – подчиниться. «Раз не виноват, то с ним ничего не будет». Эту мысль настойчиво внушал коллега. Тот и доложил куда следует о сомнениях, посетивших Дмитрия Сергеевича. Что, кстати, не спасло его самого от расстрельной стенки. Второй выход – перейти на сторону врагов, перебежать на другую сторону. Его выбирали лишь отдельные агенты. Как, к примеру, Вальтер Кривицкий1[1]. За всё время службы в разведке Столяров знал очень мало таких случаев. Выбор подобного решения означал постоянную боязнь возмездия. Порой этим дело и кончалось. Дмитрий Сергеевич выбрал своеобразную разновидность второго решения. Он бежал тайно, не вступая ни в какие контакты. Просто исчез. Заинтересованным в поисках пришлось потратить немало времени, чтобы обнаружить его следы и начать охоту…

Часть первая. Путешествие на ту сторону

Все приличные люди начинали в разведке.

Генри Киссинджер

Глава первая. Арест

Подходя к зданию школы, Антон сразу заметил тянущийся из кустов сизый дымок. Он оглянулся по сторонам: не видит ли кто. Легко перепрыгнул через палисадник и, осторожно ступая, зашел за кусты. Двое мальчишек испуганно дернулись, увидев прямо перед собой директора школы. Но бежать было поздно. Они уныло опустили головы, топча ботинками папиросные окурки.

— Так! Попались, граждане ученики! – сдерживая себя, чтобы не улыбнуться и тем самым не снизить педагогический эффект от предстоящего внушения, строго сказал Антон, лицезрея стриженые макушки.

— Ковров и Суварцев! И где? Под стенами родной школы! А ведь кто-то слово давал на совете дружины. Кто бы это мог быть, а Ковров? Не знаешь? А я знаю. Ты и давал.

Леонид Ковров запунцовел лицом и тяжело вздохнул.

— Да мы только чуть-чуть. Антон Юрич, простите нас, пожалуйста, – затянул плаксивым голосом Суварцев. Он был изрядным нарушителем школьной дисциплины, но еще ни разу не попадался за курением и потому надеялся отделаться легким испугом. А вот Ковров, которого уже неоднократно ловили за этим занятием, бросил на директора такой отчаянный взгляд, что всякое желание отчитывать семиклассников у Антона пропало.

— Ну, что скажешь, Леонид? – строго спросил он у Коврова.

— Виноват я, Антон Юрич. Не могу бросить!

Слышать такое от четырнадцатилетнего пацана было довольно смешно.

— А как же Павел Корчагин2[2]? Он-то сумел отказаться от курения сразу. Вот с кого вам надо брать пример. Наша дружина носит имя писателя Николая Островского, автора книги «Как закалялась сталь», а ее пионеры ведут себя совсем не по-корчагински, — наставительно произнес Антон, потешаясь в душе над незадачливыми курильщиками.