Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 234

— Откуда Герцог узнал о сокровищах в музее? — вернул разговор в предметную область Руднев.

По тому, как сжались стариковские губы, стало ясно, что вопрос Дульскому неприятен.

— Сказал, что от каких-то мошенников…

— Не от тех ли, которые должны были вывезти сокровища и до лучших времен спрятать за границей? — не желал проявлять деликатность Дмитрий Николаевич.

— Он не называл имен, — огрызнулся Христофор Георгиевич.

— Если так, то откуда вы знали, что Герцог не блефует? — продолжал давить Руднев.

— У него были доказательства, — старик снова ушел в глухую оборону.

— Фотографии? — уверенно спросил Дмитрий Николаевич. — Те самые, которые вы хранили в Мопассане?

— Да!

Дульский отвернулся от собеседника и уставился в окно, давая понять, что разговор окончен, но следующий вопрос Руднева оказался настолько неожиданным, что зловредный старик позабыл свой гонор.

— Почему одну из фотографий вы от меня спрятали?

— Какую? — удивление ветерана всех русских революций было вполне искренним.

— Хотите сказать, что отдали мне все?

— Я не отдавал, — окрысился старик, чувствовавший себя неуютно под пристальным взглядом Руднева, — вы их отобрали. Сатрапы!

— Вы знаете некого Александра Федоровича Горбылева? — снова перевел тему Дмитрий Николаевич.

— Не припомню.

Руднев вынул блокнот, наскоро нарисовал портрет начальника особо секретного отдела ВЧК и показал Дульскому. Тот, ворча, порылся в карманах, вынул очки и внимательно рассмотрел рисунок.

— Я его не знаю, — заявил партийный пенсионер.

— Вам память не изменяет? — Белецкий не смог удержаться от искушения поддеть старого злыдня.

— Недобиток! — прошипел ему в ответ соратник Чернышевского. — Уж тебя-то, рожа прусская, я точно запомню, и, когда время придет, кому надо во всех подробностях опишу!

Он отшвырнул блокнот Рудневу, тот уж было сунул его в карман, но осененный внезапной мыслью, нарисовал еще одно лицо.

— А этот человек вам знаком? — спросил он Дульского.

Христофор Георгиевич взглянул и уверенно ответил:

— Этот из эсеров. Псевдоним Мастер. А фамилия… то ли Макаров, то ли Маратов…

— Мартынов, — подсказал Дмитрий Николаевич.

— Да, точно, Мартынов… На лицо дурак дураком, младенец невинный, а на деле лучший специалист по взрывным устройствам. Любую бомбу изготовить может. Одно слово, мастер!

Горбылев неспешно забрался на заднее сиденье, отстегнул портупею и устало прикрыл глаза. Охранник захлопнул дверцу, сел подле шофера, и автомобиль мягко тронулся, сонно урча двигателем и шелестя колесами.

От многодневного недосыпа Александра Федоровича пробирал озноб. Не открывая глаз, он приказал водителю:

— Окно закрой.

Ветровое стекло послушно защелкнулось, сквозняк перестал бить в лицо, и сразу стало теплее и уютнее. Впрочем, была еще какая-то причина, по которой поездка казалась приятнее, чем обычно. Ну да! Точно! Не было того отвратительного запаха пота, которым вечно смердел его охранник.

Борясь с неодолимой дремотой, Горбылев открыл глаза и взглянул на спину сидящего перед ним человека. Признать охранника он не смог. Видать, из новых.

Автомобиль тем временем свернул на Мясницкую и набрал скорость.

— Назовись, боец, — велел начальник особо секретного отдела больше для проформы, чем из любопытства.

Охранник неспешно обернулся.