Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 42

Рядом прицелилась и выпустила стрелу Ольга. Радим, заглядевшись на княжну, не заметил, попала она в кого-то или нет.

А вот Туки и Утт выстрелили разом и не промахнулись.

Ещё одна глыба рухнула сверху.

Ополченцы уронили таран, бросились бежать.

— А нечего мои ворота ломать! – звонко крикнула Ольга и рассмеялась.

Но ещё ничего не закончилось.

На этот раз латгалы кинулись к воротам все разом. Целая толпа. Впереди – ополченцы, позади – дружинники.

— Трусы! – закричал Туки. – Смердами прикрылись! Бьём их, братья!

И принялся метать стрелы так быстро, что вмиг опустошил колчан.

Радим и Ольга тоже стреляли. Помедленнее, конечно. И поскольку до Довгердовых воев они дострелить не могли, то бросали стрелы в тех, кто впереди. Уже не целясь. Промахнуться по такой толпе невозможно.

И тут случилось неожиданное.

Радим даже сначала подумал: предательство. Несколько человек из крепостных смердов неожиданно попытались скинуть засов с ворот. Однако тот примёрз и не поддавался. Тогда по нему принялись лупить обухами топоров.

Варяги и нурманы стали прыгать с заборола внутрь крепости, в сугробы.

Радим подумал: сейчас они порубят предателей, но нет. Сразу четверо нурманов, взявшись, скинули засов. А потом навалились разом – и створы ворот, раскрываясь, поползли наружу.

Нурманы потекли из ворот, выстраиваясь клином. И рванули навстречу латгалам.

Маленькая кучка, раз в десять меньше числом. Казалось, этот жалкий клинышек утонет в массе бегущих латтов…

Как бы не так.

Грозный рык прокатился над заснеженной рекой. И на него отозвался пронзительный и жуткий волчий вой варягов.

Бегущие им навстречу ополченцы замедлились. Кто-то из передних бросился вбок, ломанулся испуганным лосем по сугробу. И ещё один… А потом клин вошёл в человеческую массу, раздвигая её. Радим увидел, как оторвавшийся от строя Гуннар (узнал его сначала по шлему, а потом по повадке) закрутился в самой гуще толпы – и от него будто волны пошли. Латгалы в ужасе разбегались. Вернее, пытались разбегаться, но бежать-то было особо некуда. Только в снежную целину или назад.

Назад оказалось проще.

Довгердовы дружинники, встав плотным строем в три шеренги, выставили щиты и попытались остановить своих ополченцев. Но страх перед нурманами был сильнее, чем перед своими. Уже даже не просто страх – паника!

Две сотни перепуганных ополченцев навалились на строй Довгерда и разорвали его сразу в двух местах – дружинники то ли не захотели бить своих, то ли просто не удержали беглецов. Так или иначе, когда нурманский клин достиг латгальских дружинников, в стене щитов образовались бреши. Их было уже не закрыть – через них пёрли, пытаясь спастись, ополченцы.

Однако первым до княжеской дружины добрался всё-таки Гуннар Волчья Шкура.

Издали он казался маленьким и нестрашным. Мелкой фигуркой, которая размахивала топорами, опрокидывая тех, кому не повезло оказаться поблизости. Строй врагов окончательно смешался…

И тут случилось неожиданное. Пока одни латгалы отважно бились, другие вслед за ополченцами бросились наутёк.

— Довгерд! – закричал Туки, первым сообразивший, что происходит. – Сивард! Сивард! Довгерд убегает!

Но его не услышали. В сече непросто что-то услышать. Рёв, вопли боли, грохот щитов, звон железа…

Пока нурманы и варяги бились с теми, кто не отступил, сбежавшие уже скрылись в лесу.