Тайна пропавшего Принца - Евгения Якушина Страница 8

Едва мы вошли в проулок, путь нам преградила выскочившая из своей калитки Кобра.

— Опять вы со своей шелудивой собакой! – кинулась она на нас. – Что вам здесь надо?!

— Мы гуляем! – воинственно ответила Васька.

— По своей улице гуляйте! Нечего по чужим шастать!

— Улицы в посёлке общие! – не сдавалась Васька.

Кобра вынула из кармана телефон.

— Я сейчас позвоню вашим родителям и пожалуюсь, что вы раскидываете по посёлку мусор и портите чужие газоны, – пригрозила она. – И в поселковый чат про вас напишу!

Угроза была нешуточной. Выговор от родителей ещё ладно, но поселковый чат испортил бы нам жизнь до конца лета. Любой, кто в нём засветился, автоматически превращался в виновника всех недоразумений и напастей, случавшихся в Лукоморье.

Нам пришлось отступить в начало проулка. Кобра внимательно следила за нами от своей калитки.

— Вот что сделаем, – заявила Васька, никогда не пасующая ни перед какими трудностями: – Ты останешься здесь, а я залезу на дуб и буду оттуда наблюдать за Коброй в бинокль. Рано или поздно ей надоест нас сторожить или сериал какой-нибудь начнётся, и она уйдёт в дом. Тогда я тебе позвоню, а ты провернёшь свою операцию с гусеницами.

Дуб, о котором говорила Васька, рос у ручья в самом центре Лукоморья и служил нам наблюдательным пунктом. Дереву этому было, наверное, лет сто, а то и двести. Обхватить его можно было разве что впятером, а чтобы взобраться, приходилось подставлять ящик и допрыгивать до нижних веток. Зато, если вскарабкаться повыше, с дуба было видно всё Лукоморье и его окрестности.

Васька уже собиралась бежать домой за биноклем, но тут мы увидели, что Морозова вышла со своего участка и идёт в нашу сторону. Выглядела она, как всегда, оригинально: седые стриженные ёжиком волосы повязаны ядовито-оранжевой банданой, вместо платья что-то вроде цветастого пододеяльника, на ногах плетённые из бечёвки сандалии на толстой пробковой подошве. Судя по шоперу на её плече, шла она в магазин.

— Васька, меняем план! Я спрячусь, а ты незаметно прилепи Морозовой на платье несколько гусениц. Потом я её, как бы случайно, встречу и покажу их. Дальше всё как задумывали, – заявил я, протягивая Ваське фантик с садовыми вредителями.

Васька отскочила от меня, едва не кувырнувшись через Бублика.

— Обалдел, что ли! – взвизгнула она. – Убери эту гадость!

— Ты чего, Вась? Они не кусаются.

— Убери, говорю! – Васька отступила ещё на шаг. – Сам их Морозовой подкидывай!

— Если это сделаю я, она наверняка про подставу догадается.

— Значит, просто брось их в траву, а потом покажи ей.

— Тогда не будет нужного психологического эффекта!

Продолжать спор времени не оставалось, Морозова была уже совсем близко.

— Держи!

Я сунул Ваське кулёк, шмыгнул за ближайший угол забора и стал наблюдать за развитием событий.

Васька остолбенела. Огромными, как у контуженой совы, глазами она смотрела на мохнатых листоглодов, выползавших ей на ладонь. Заинтересовавшийся запахом фантика Бублик потянул носом и деликатно гавкнул. От этого звука Васька вышла из ступора и с пронзительным визгом принялась трясти рукой, скидывая с неё вредителей. В этот момент из переулка появилась Морозова и оказалась прямо напротив верещавшей и раскидывающей гусениц Васьки. Морозова тоже заголосила и замахала руками. Обалдевший от крика и непонятной ему суеты Бублик с отчаянным лаем метался вокруг орущей парочки, опутывая их поводком.