Развод с горьким привкусом кофе - Сусанна Ткаченко

Глава 1

— Марго, тебе ещё долго? — недовольно спрашивает муж, поднимаясь из-за кухонного стола.

Как обычно, про то, что надо за собой хотя бы в раковину посуду убрать, Даня забывает. Я хватаю пучок укропа и примеряюсь к нему ножом — зелень крошится с жалобным хрустом.

— Я, между прочим, по твоей просьбе грибной суп варю, — бросаю через плечо. — Поэтому нечего мне тут бурчать. И тарелку с кружкой убери в посудомойку.

Говорю это сквозь зубы, чувствуя, как нагревается шея под хлопковой блузкой. Я ведь тоже работаю, но ради его «приготовь чего-нибудь домашнего уже, надоела ресторанная еда» встала на час раньше и кручусь у плиты.

Даня вздыхает, но послушно сгребает свою посуду. Фарфор со звоном бьётся о металл посудомойки.

— Я пошёл одеваться и машину греть. Жду тебя на парковке, — бросает он, уже выходя.

Его шаги затихают, но вместо них раздаётся топот Алиных кед. Дочь влетает в кухню, как ураган — растрёпанная, в наспех наброшенной куртке.

— Папа телефон в ванной оставил! — выпаливает она, запуская чёрный смартфон по столешнице в мою сторону.

Гаджет скользит, задевая мою чашку с остывшим кофе, и, конечно, его расплёскивает.

— Отнеси ему в спальню, он ещё дома, — говорю, автоматически ловя телефон за миг до падения.

— Не-а, я вообще очень сильно опаздываю!

Алина исчезает быстрее, чем я успеваю моргнуть. Дверь хлопает так, что вздрагивают чашки в серванте.

И в эту секунду экран в моих руках вспыхивает. Телефон заблокирован, но я успеваю прочитать. Новое сообщение от Кот: «Всё готово. Можешь ей уже говорить про развод».

В ушах резко становится тихо, будто ватой заткнули. Виски пульсируют — тук-тук-тук — ровно как метроном перед взрывом.

Этому наверняка есть объяснение! Но пальцы уже сами тянутся к экрану.

— Что там? — раздаётся у самой двери.

Я вздрагиваю так сильно, что телефон едва не выскальзывает из потных ладоней. Поднимаю глаза — Даня стоит на пороге уже в пальто и с ключами в руке.

— А кто разводится, Дань? — слышу я собственный голос будто со стороны. Глухой, безжизненный.

Горло сжало так сильно, что каждый глоток воздуха даётся с трудом. В груди — ледяная тяжесть. Я знаю это чувство. Оно бывает только перед катастрофой.

Тишина.

Даня застыл в дверном проёме, пальцы сжимают ключи до побелевших костяшек. Его глаза — тёмные, прищуренные, как всегда, когда он врёт — бегают от моего лица к телефону в моих руках.

— Ты что, в мой телефон полезла?

Он делает шаг вперёд. Я машинально отступаю, прижимая гаджет к груди.

— Кто такой Кот? — спрашиваю, и голос мой теперь звучит звонко, как ледяная бритва.

Даня вдруг улыбается. Эта его улыбка — кривая, снисходительная — всегда появляется, когда он знает, что попался, но собирается выкручиваться.

— Рит, ну ты чего начинаешь на ровном месте? — муж разводит руками, его голос звучит спокойно, почти вальяжно. — Развод не тот развод, о котором ты подумала. Это когда кого-то разводят, шутят. А Кот — это Мишка Котов из бани. Помнишь, я тебе про него рассказывал?

Ни про какого Мишку Котова я рассказов не помню.

Муж улыбается своей обаятельной улыбкой, той самой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. Но сейчас я замечаю, как его пальцы нервно перебирают край дверного косяка, как левый глаз чуть подрагивает — точь-в-точь как тогда, когда он соврал про потерю обручального кольца, которое потом нашлось в кармане его куртки.