Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан

Пустое сердце Матвея. Вторая часть

Ашира Хаан

Пролог

Матвей выскальзывает из свитера, как из старой кожи, бросает его на пол и осторожно перекладывает на него спящего Лорда. Тот недовольно ворчит, но почувствовав теплую шерсть, запускает в нее когти и укладывает морду на лапы, сонно муркнув.

Я откидываю одеяло, и Матвей ныряет ко мне в тепло, сразу прижимаясь горячим телом, кожей к коже. Мы оба выдыхаем полустон-полувздох, наконец коснувшись друг друга.

Его пальцы скользят по моему лицу, очерчивая край челюсти, касаясь губ. Он нежно приподнимает мой подбородок и взглядом спрашивает разрешения.

Я смотрю в его глаза чайного цвета. Светлые, теплые, окутывающие меня сиянием.

Да.

Ответ — да.

Он медленно наклоняется ко мне, не отрывая взгляда до последнего, пока наши губы не соединяются. Очень мягко, почти невесомо. Но и от такого поцелуя кружится голова, и кажется, что в воздухе слишком много кислорода.

Кровь перенасыщена им, перенасыщена эмоциями, ожиданием, напряжением.

Но поцелуй длится — нежный и осторожный, куда больше похожий на первый, чем тот, что был первым — и мышцы расслабляются.

Больше не надо сражаться.

Все тело расслабляется от его близости, и почему-то хочется плакать, как после долгого напряжения и волнения. От того, что все кончилось.

Матвей чуть-чуть сдвигается, я теряю контакт с его горячей кожей и, стремясь догнать, неосторожно дергаюсь и охаю от внезапной боли.

Черт, совсем забыла про свои боевые раны!

Матвей, обеспокоенно хмурясь, перекидывает подушку, укладывая ее под мою ногу и умещая ее так, что я могу закинуть ее ему на бедро и сплестись с ним плотнее и ближе.

Он проводит ладонью по бедру, сжимает талию, стискивает плечи и касается кончиками пальцев моей шеи.

Его пальцы скользят по ней вниз вдоль воротника пижамы, едва-едва касаясь кожи.

И кажется, что с их кончиков бьют электрические разряды — колкие и щекотные.

Он медленно и почти неловко расстегивает верхнюю пуговицу и тут же проводит пальцами по освобожденной коже.

Ныряет ими в ложбинку груди.

Горячие мурашки разбегаются по тонкой коже, и я судорожно вздыхаю.

Он расстегивает еще одну пуговицу — аккуратно и медленно, так что хочется подгонять и шипеть от нетерпения. Отодвигает ткань с плеча.

Двумя пальцами проводит по ключице и касается косточки под кожей губами.

Они сухие и чуть-чуть царапаются.

После горячих и нежных прикосновений это ощущение заставляет почувствовать остроту момента.

Ладонь Матвея проникает под ткань пижамы и ложится на мою грудь. Большая, горячая, притягательная. Между пальцами попадает сосок, и он сжимает его, сводя пальцы вместе и рассылая по телу волну дрожи.

Мои ладони прижаты к его груди — над сердцем, которое толкается в правую горячими частыми ударами. И мое синхронизируется с ним, разгоняя кровь по венам в том же ритме.

Матвей вновь целует меня, но на этот раз глубже, сильнее. Язык скользит по губам, проникает внутрь, сплетается с моим. Тяжелое мужское тело накрывает меня, вжимая в пахнущие лавандой простыни.

Я не могу сдержать стон, и Матвей замирает, словно испугавшись.

Отклоняется, бросая быстрый взгляд на мою ногу.

Все в порядке.

Можно продолжать.

Но он медлит, оглядывая меня — растрепанную, в расстегнутой атласной пижаме, быстро и рвано дышащую — и щурится, едва заметно улыбаясь.