Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks. Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество. Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение! Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Copyright © 2019 by Claire Lombardo

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Иллюстрация на обложке © Вероника Чернышева

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

* * *

Отпрыск

15 апреля 2000 г.

Шестнадцать лет назад

Люди всегда ее утомляли. Пожалуй, странно для женщины, которая пусть без первоначального намерения, зато с истовой покорностью подарила этому миру целых четыре человеческих существа. И тем не менее факт: столпотворение доводило Мэрилин чуть ли не до истерики – главным образом потому, что все эти тела, нарушавшие личное пространство, были ей неподконтрольны, непонятны и неприятны. Чтоб им провалиться, этим гостям, думала Мэрилин, прячась за старым деревом гинкго. Разумеется, при необходимости она могла «включить аниматора»; это она умела, дар ей такой достался. Вот только годы, долгие годы применения этого дара ее опустошили: сначала любезничать приходилось с состоятельными отцовскими клиентами, затем с мрачноватыми коллегами мужа. Позднее она фестивалила с приятелями своих детей, которым в силу возраста вечно то не так и это не этак. И никто не отменял соседей: только к одним притрешься – глядь, уже новые. Наличествовали также ее покупатели с аналогичным утомительным свойством. А сегодня она терпит в собственном саду сотню с лишним чужаков – мельтешащих, разодетых в пух и прах и уже здорово навеселе. Всё по случаю бракосочетания ее старшенькой, Венди. И она несет ответственность за их приподнятое настроение, будто мало у нее забот. Даже аппетит улетучился, хотя на трех экстрадлинных столах сплошь фермерские суперпродукты, деликатесы. Что ей до угощения, когда мысли исключительно о дочерях? Вон они, в летних платьях пастельных тонов – световые пятнышки на лужайке, плоды чрева ея, зачатые в блаженстве, на которое столь щедр ее муж. Кстати, где его носит? Она погрузилась в материнство, как в море, и вот результат: четыре дочери, четыре оттенка волос, четыре степени тревоги. Она, Мэрилин Соренсон, урожденная Коннолли, гуттаперчевое дитя капитала и трагедии, продукт сомнительного социально-эмоционального союза ирландцев-католиков. Но теперь, после всего, что было, вполне себе адекватная и работоспособная – «функциональная», как нынче принято говорить. Впечатляющая пышность русых волос (цвет собственный) и необходимый минимум знаний о литературной критике и о том, чем живут ее дочери. Она одета в платье-футляр оттенка еловой хвои, не скрывающее того факта, что икры еще упруги, а скульптурные плечи по-девичьи испещрены веснушками. Сегодня она – «мать невесты». Есть в этом выражении нечто театральное – ну и пусть. Она не выйдет из роли, она покажет, уж постарается, что не зациклена исключительно на благополучии своих девочек, ни одна из которых благополучной в этот июньский вечер не выглядит.

Допустимо ли сказать о нормальности «пощадила»? Как, например, об облысении – пощадило, дескать, облысение целый выводок? Взять Вайолет, вторую по старшинству, красавицу брюнетку в шелковом шифоне, – с самого завтрака у нее чудовищная, а главное, нехарактерная отрыжка. Чем-то спиртным, притом крепким. Венди, старшая, всегда вызывала беспокойство, и если сегодня меньше, чем обычно, похожа на солдатика в осажденной крепости, то определенно лишь потому, что несколько часов назад вышла за человека с банковскими счетами на Каймановых островах и что человек этот, по собственному выражению Венди, является любовью всей ее жизни. Взять Грейс и Лизу – разница в возрасте девять лет, но обе напрочь лишены способности адаптироваться к окружающей обстановке. Грейс – застенчивая, даже зажатая первоклашка, Лиза завершает второй год обучения в старшей школе. Друзей – ноль. Вот как это возможно – вырастить человечков в собственном теле, из собственной плоти – и потом в них же себя не узнавать? А собственно, что вообще такое нормальность с точки зрения социологии?