Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская
![Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская](https://pdf-book.ru/uploads/posts/books/97868/97868.jpg)
- Доступен ознакомительный фрагмент
- Категория: Книги / Романы
- Автор: Ляна Зелинская
- Страниц: 24
- Добавлено: 2019-09-30 09:00:01
Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская» бесплатно полную версию:Новый свет – край бесконечных полей тростника, солнца и кофе - манит исполнением желаний. И Летиция Бернар бежит туда, спасаясь от убийц мужа. А Эдгар Дюран бежит от себя. Потеряв жену и ребёнка, он ищет в краю болот покоя для израненной души. И каждый из них надеется найти тихий уголок, забыть прошлое и вернуться к обычной жизни. Но гулко стучат барабаны и падают в пыль капли жертвенной крови… В их встрече не будет ничего обычного и прошлое не даст себя забыть. Оно вернется к ним в совсем новом, зловещем облике. А тихий уголок станет местом, где в их жизни смешается всё: убийство и магия вуду, ревность и предательство, алчность и месть. Они больше не искали любви, но судьба распорядилась иначе. Их любовь станет наваждением, страсть сумасшествием, а выбор может обернуться смертью.
Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская читать онлайн бесплатно
ЧАСТЬ I Пролог
Она ступает неслышно.
Лапы медленно, почти невесомо, опускаются на лесную подстилку, на опавшие листья и стебли папоротников, утопают в мягкой подушке мха. Ночь темна. И она — часть этой ночи, этой бездонной бархатной темноты, похожей на кофейную гущу на дне фарфоровой чашки…
Душно…
Болота дышат жарко и влажно, и где-то вверху над ней смыкаются кроны деревьев, скрадывая и без того скудный свет луны. И только светлячки, словно призраки, словно души умерших, что не могут найти успокоения, мечутся среди листьев и седых нитей висячего мха.
Но она видит прекрасно. И слышит. И чувствует запахи…
Слышит, как переминаются с ноги на ногу цапли на ветвях болотных кипарисов, как возится в траве опоссум и летучая мышь беззвучно скользит вверху, выдавая себя лишь потоком воздуха.
Они ей не мешают.
Лёгкий прыжок — и вот она уже взбирается вверх по склону. Болото закончилось, но её шаги по-прежнему бесшумны. Земля под ногами жирна и впитывает любой звук, а по бокам, словно алебарды безмолвных стражей, смотрят в угольное небо ровные стебли сахарного тростника.
Белый дом с колоннами спит, но окна открыты, лишь занавешены тончайшей кисеей от гнуса и комаров. На стене под каждым окном вырезан знак — перечеркнутый глаз, закрашенный индиговой краской. Только синий давно уже выцвел, и от этого кажется, что в каждом глазу бельмо.
На крыльце спят собаки. Много собак.
Глупые!
Они думают, что всё это её остановит — собаки, глаз…
Но собаки будут спать. Они её не услышат, не увидят, не почувствуют. А глаз нарисовал шарлатан, который ещё и взял за каждое окно по десять луи.
Ещё прыжок и она внутри. Мягкий ковёр в гостиной, лестница в один пролёт, и заветная дверь открывается бесшумно…
На кровати спит мужчина. Его сон тревожен, и под закрытыми веками беспокойно мечутся глаза, словно предчувствуя беду. Она склоняется низко к его лицу, и её глаза из чёрных становятся жёлтыми.
— Вот я и пришла за тобой…
Глава 1. Письмо счастьяВ этот день Летиция поверила в чудо и божий промысел.
Жизнь чудесами её не баловала. А в божий промысел полагалось верить безоговорочно, какую бы неожиданность не приготовила судьба. Но когда письмо в конверте из дорогой бумаги, со штампом альбервилльской почты, чуть мятое и надорванное с угла легло перед ней на стол, Летиция поверила в то, что чудеса случаются.
Даже бабушка Жозефина, на удивление, промолчала, хотя по лицу было видно, как она хочет произнести свою любимую фразу: «Чего и следовало ожидать». С этой фразы обвинения в адрес внучки обычно начинались, а заканчиваться они могли чем угодно. Но вина Летиции чаще всего сводилась к тому, что она непутёвая дочь непутёвой матери.
Но в этот раз Жозефина Мормонтель аккуратно подвинула одним пальцем конверт, будто он был зачумлён, и, вздернув подбородок, неодобрительно бросила короткое:
— Читай.
И даже не разразилась своей обычной речью осуждения. Не сказала в сотый раз, что в Альбервилле живут только грешники. Что праведному человеку не пристало владеть рабами и продавать их, как скот, и что деньги их — грязные, потому что каждый луи покрыт кровью и потом несчастных, замученных на плантациях. В этот раз бабушка Жозефина красноречиво отвернулась к окну, глядя, как по рю Латьер движутся экипажи и телеги, и со скорбным спокойствием ждала, пока Летиция письмо дочитает.
Письмо оказалось из Нового света. От альбервилльского нотариуса Жака Перье.
«…и сообщаем, что мсье Анри Бернар болен и уже едва ли поправится. Согласно его воле и составленному завещанию, он желает перед смертью видеть вас самолично. Если вы приедете к означенному выше сроку, то, согласно его воле, мадмуазель Летиция Бернар унаследует двадцать тысяч туасов земли в низовьях реки Арбонны, отведенных под плантации сахарного тростника, ферму Утиный остров (ниже приложено описание), рабов в количестве сорока двух душ, из которых мужского полу двадцать три, женского полу четырнадцать, трое детей до семи лет и двух младенцев, сахарный пресс, пять мулов, а также…».
Дальше шло подробное перечисление утвари, мебели, инструментов, повозок, упряжи, собак, ружей и прочего имущества её деда по отцовской линии — Анри Бернара, человека, которого Жозефина Мормонтель — её бабушка по материнской линии — ненавидела, наверное, больше всех на свете. Кроме этого упоминались ещё какие-то облигации компаний, названия которых ни о чём не говорили Летиции, долговые расписки, по которым можно было требовать уплаты, и ещё множество бумаг, о которых она не имела ни малейшего представления.
Летиция ещё раз пробежалась глазами по тексту и отметила про себя, что помощник нотариуса, составивший описание имущества, в письме то и дело сбивался на креольский диалект, добавляя в слова лишние буквы там, где не надо, и убирая буквы там, где они были на своём месте. И эти слова всколыхнули в её душе воспоминания о давно забытом детстве.
Вообще-то, Альбервилль она помнила смутно. Океан, жара, шумные улицы, ажурные балконные решетки и крашеные в яркие цвета фасады домов, а ещё повсюду мох — «ведьмин волос»*, что свисал со старых деревьев. Его седые нити раскачивались на ветру, а по ночам в них прятались светлячки.
*прим. — «испанский мох». Аэрофитное растение, лишённое корней и цепляющееся за кору деревьев тонкими, почти нитевидными стеблями, свисает с ветвей.
Плантация их семьи была не так уж далеко от города — день пути вверх по реке. Красная земля, белый дом с колоннами в тени старых дубов, бесконечные ряды сахарного тростника и кофе…
А в Альбервилль они иногда выезжали на праздники. Сначала в экипаже, но мама, помнится, не любила трястись по пыли, и с тех пор, как в низовья Арбонны из столицы начали ходить небольшие пароходы, путешествовали всё больше по реке. Мутные жёлто-бурые воды плавно несли их, мерно покачивая, как в колыбели, а мимо проплывали ухоженные поля, заросли болотных кипарисов и острова с бесчисленными стаями птиц. На верхней палубе под тентом можно было неторопливо пить кофе, наслаждаясь лёгким ветерком и разговорами.
Сколько ей было лет, когда эпидемия чёрной лихорадки нагрянула в низовья Арбонны? Кажется, четыре года…
Почему-то в памяти яркими остались именно запахи: кофе, патоки, гвоздичного дерева… и дыма. Лихорадка охватывала одно поместье за другим, спускаясь вниз по реке, убивая уже не десятками — сотнями, и обезумевшие люди жгли хижины вместе с больными рабами, стараясь остановить болезнь.
Не остановили…
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Comments