После развода. Новая любовь - Нанни Месхи Страница 10

Максим тоже заметил меня и мгновенно изобразил гримасу брезгливости на лице. Стало так гадко, что мне потребовался перерыв, чтобы взять себя в руки.

— Прошу прощения, — проговорила я, откашлявшись, в ответ на озадаченное лицо Димы. — Мне нужно выйти на минутку.

Я буквально выскочила из-за стола и бросилась в туалет. Заперлась в кабинке, стараясь дышать ровно. Слёзы снова подступили, жгучие, предательские. Я сжимала кулаки, пытаясь подавить их, но они текли сами по себе. Это было так унизительно — рыдать в общественном месте из-за человека, который растоптал меня. С больши́м трудом удалось отдышаться и успокоиться. Даже побрызгала на лицо холодной водичкой, когда выползла из своего укрытия.

Когда я уже собиралась уходить, отворилась дверь.

— Чего это ты здесь прячешься, Марина? — спросила Кристина, скрестив на животе руки и высокомернооглядывая меня.

Я подняла голову и посмотрела на неё через отражение большого зеркала во всю стену. Кристина стояла чуть позади меня, поправляя причёску, и смотрела на меня с самодовольной улыбкой.

— Что тебе нужно? — процедила я сквозь зубы.

— Да ничего. Просто хотела радостью поделиться. У нас с Максимом всё прекрасно. Мы так счастливы. Он такой заботливый. А наша малышка… она будет самой счастливой на свете, — Кристина погладила свой живот. — А ты… ну, что ж, не всем везёт в жизни, правда?

В голосе нахалки звенело чистое, ничем не прикрытое злорадство.

Моё терпение лопнуло. Горечь и боль смешались с яростью.

— Кристина, — я обернулась, глядя ей прямо в глаза, — радуйся, пока есть чему. Но всегда помни: если человек предал однажды, он предаст и снова. А ты… ты всего лишь его новая игрушка. И очень скоро он устанет от тебя, начнёт задерживаться на работе. А когда ты вздумаешь вернуться домой пораньше, обнаружится сюрприз — собранный чемодан твоих вещей в коридоре. Не говори потом, что тебя не предупреждали.

Я вышла из туалета, оставив Кристину стоять у зеркала с открытым ртом. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки дрожали. Но, как ни странно, после этого столкновения я почувствовала не слабость, а вспышку холодной решимости. Я больше никогда не позволю себе быть жертвой. Вернулась за столик, стараясь выглядеть невозмутимой.

Дима, кажется, что-то заподозрил, но тактично промолчал. Мы продолжили обсуждать помещения. Однако спокойствия больше не было. Я чувствовала, как на меня смотрят, физически ощущала на себе взгляд Максима, который сидел за соседним столиком. В конце концов, он подошёл, оставив Кристину, которая без умолку что-то говорила ему, посматривая на меня искоса, и бесцеремонно встал прямо возле моего кресла.

— Марина, что за сцены ты здесь устраиваешь? — его голос был холоден, в глазах мелькали раздражение и презрение. — У тебя совсем нет чувства собственного достоинства?

Наши взгляды встретились. В моём больше не было боли, только ледяная ярость.

— Истерить? Ты назвал это истерикой, Максим? Я здесь не устраиваю сцены, я здесь работаю. При содействии некоторых, не станем показывать пальцем, мне нужно искать способ заработать на жизнь, и мне, знаешь ли, некогда попусту болтать с твоим пузатиком, — я едва сдержалась,чтобы не плюнуть ему в наглую рожу. — И, кстати, мой тебе совет, когда родится ребёнок, ДНК-тест проведи.