Ромашка вне конкурса - Татьяна Алферьева Страница 10

Из-за открытого декольте с ниспадающими плечами приходится избавиться от бюстгальтера. Продавец наконец-то активизируется и предлагает мне более подходящую модель нижнего белья. Надеваю и выхожу из примерочной, чтобы показаться девчонкам, и обнаруживаю их увлечённо копающимися в вещах.

— Лика договорилась о пятидесятипроцентной скидке, — восторженно сообщает Лисичкина, бросая полный обожания взгляд в сторону подруги.

Анжелика видит меня и складывает пальцы в жесте одобрения.

— Так значит мы больше никуда не идём? — на всякий случай уточняю я. — Полностью здесь отовариваемся?

— Угу, — кивает Маша, продолжая оживлённо перебирать плечики с одеждой. — В конце концов, это так здорово мерить вживую. Не ждать, когда с тебя считают параметры, создадут голограмму и подберут идеальный вариант, а искать самой.

В результате магазин, который подруги поначалу забраковали, мы покидаем со множеством пакетов и пакетиков, причём у меня их меньше всего.

* * *

Лишь добравшись до дома, да и то далеко не сразу, я смогла разузнатьпобольше о «женихе». Видар Визард, землянин, тридцать четыре года, бизнесмен, миллиардер и просто красавчик. В скандалах не замешан, в разгульном образе жизни не уличён.

Я вспоминаю холодный, оценивающий взгляд брюнета и невольно ёжусь. Примерно также он смотрит на меня со всех фото, что попадаются в сети. Рядом с мужчиной практически никогда не видно женщин. Изредка мелькает дама в годах — видимо, мама — да пару раз улыбчивая девушка моего возраста. А это уж точно та самая Ариана — единоутробная сестра Видара, с которой они до прошлого года не общались.

— Нюта, я вещи собрал! — призывно кричит из своей комнаты брат. — Иди посмотри.

Мы заранее договорились, что я не лезу в процесс, оцениваю исключительно результат.

Результат оказался ошеломляющим. Чемодана Егору не хватило, поэтому он дополнительно набил битком три пакета.

— Ого! — восклицаю я, после чего осторожно интересуюсь: — А что там?

— Всё самое нужное, — гордо заявляет брательник.

Я подхожу и нежно треплю его по макушке. Волосы у Егора гораздо светлее и жёстче моих — такие же, как у папы. Мама ласково называла их «щетинкой».

— Ты уверен, что там не просто ВСЁ? — шучу я, оглядывая учинённый в комнате погром: все ящики выдвинуты и практически опустошены, а дверцы распахнуты настежь, являя внутри сущий кавардак.

Егор пожимает плечами. В отличие от меня его всё устраивает.

— Учти, там, куда мы приедем, тебе придётся аккуратно разложить вещи по полочкам. Понадобится много времени, которое ты бы мог потратить на море и водные горки.

Мальчишка озадаченно супит брови.

— Как знаешь, — улыбаюсь я. — В конце концов, не на своём же горбу мы потащим багаж. Главное, чтобы ничего не потерялось по дороге.

— А разве может потеряться? — с тревогой переспрашивает Егор.

— Если выпадет из пакета, вполне. Не забудь завязать покрепче. Надеюсь, там нет ничего хрупкого?

— Ну… — начинает сомневаться брат и предлагает: — Давай вместе посмотрим.

«Смотрины» уменьшают количество багажа ровно до одного чемодана и заканчиваются, когда настаёт пора ложиться спать.

Как всегда, перед сном, я долго рассматриваю фотографию родителей. Более того, иногда я с ней даже разговариваю, делюсь переживаниями и сомнениями о том, хорошо ли я справляюсь с ролью опекуна Егора и насколько правильно строюсвою собственную жизнь. Мне так не хватает их поддержки, несмотря на то что я уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. Мама была такой уверенной, энергичной и, казалось, знала ответы на все вопросы. Папа, напротив, отличался мягкостью и добротой, всегда готовый выслушать и поддержать.