Измена. Вычеркнуть любовь - Ася Исай Страница 10

Он что-то быстро записывает, делает укол, ставит капельницу. Просит водителя ускориться, и мы мчим по бульвару с ревущими мигалками.

Боль немного отступает, но страх душит своими липкими лапами.

Приёмный покой встречает меня знакомым запахом хлорки и лекарств. Те же зелёные стены, те же потёртые каталки. Будто я и не уходила отсюда.

— Опять вы? — удивляется дежурный врач, заглядывая в карту. — Таня… Татьяна Михайловна, я же вам говорила поберечься.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Сделайте что-нибудь. Я не могу… не могу потерять его.

Врач не отвечает, а лишь равнодушно отворачивается к столу.

Достает датчик УЗИ. Льет холодный гель на живот. Молча вглядывается в монитор. Каждая секунда тишины, как удар молотом по нервам.

— Есть сердцебиение, — наконец говорит она. — Но тонус матки повышен. Угроза прерывания. Нужна госпитализация.

Облегчение смешивается с новой волной страха. Жив. Мой малыш жив. Я готова на все, чтобы его уберечь.

Соглашаюсь лечь в стационар. Здесь, вдалеке от всех мыслей и встреч мне должно стать легче…

Палата, копия той, в которой я лежала совсем недавно. Только теперь я здесь наедине со своим малышом.

Достаю телефон. Пишу сообщение Луизе. Она тут же перезванивает и хочет примчаться, но я ее с трудом уговариваю не лететь через весь город сейчас, а заехать завтра.

Звоню еще на кафедру, предупредить, что опять не выйду. Через неделю важная конференция, я должна была выступать с докладом. Год готовилась. Но сейчас выбор очевиден.

— Алло, Марина Сергеевна? Это Серова Таня. Я в больнице…

— Как? Вас же выписывали.

— Мне стало… Хуже. Я снова в стационаре и пока не знаю, на сколько придется задержаться.

— Татьяна Викторовна, — ректор откашливается, и ее голос становится холоднее. — Это уже второй больничный подряд. Через неделю конференция международного уровня. Ваш доклад…

— Я понимаю, но…

— Хорошо. Если вы так настаиваете, отправлю Костина. Он давно просится на такие мероприятия. Перешлите ему подготовленный материал. Выздоравливайте.

Короткие гудки. Вот и всё. Пятнадцать лет на кафедре, и меня заменяют за пять секунд.

Костин — молодой амбициозный доцент, который последний год дышит мне в спину. Дышит не просто так. Его очень мощно толкает вперед ректор. Говорят, он с ней спит…

Но мне это не важно. Главное, теперь получит мои наработки, все премии и гранты.

Слезы щиплят переносицу, но я не дам им подобраться ближе. Мой покой сейчас дороже всего на свете. Хотя деньги сейчас были бы, кстати.

Открываю приложение банка и в ужасе смотрю на баланс. Руки дрожат, ладони становятся влажными.

Исчезла добрая половина денег.

В панике набираю номер техподдержки, но сбрасываю звонок, увидев сообщение. Списание за автокредит…

Мы с Виктором разошлись, но формально мы все еще супруги и его машина оформлена на меня…

— Дура! Какая же я дура! — отбрасываю телефон и закрываю лицо руками. Стараюсь дышать ровно, но выходит не очень хорошо.

— Танька? Лебедева?

Поднимаю голову. В дверях стоит медсестра. Видимо, время вечернего обхода?

— Не узнаёшь? — оживляется, закатывая тележку в палату. — Света Морозова. Мы в параллельных классах учились.

Света! Конечно! Мы встретились классе в пятом, в библиотеке, когда прогуливали физкультуру. Это стало нашим тайным местом.

Как я сразу не узнала? Правда, она сильно изменилась — похудела, но глаза те же — карие, с искорками смеха.