Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос Страница 10

— Ну, все получалось прекрасно, пока не пришла ты.

— А как же Хелен? — спросила я. — Ты предлагала издательству рукопись, не поставив в известность бабушкиного литагента?

— Я собиралась ей сообщить, как только они сделают официальное предложение. Честное слово. Они просто приехали взять рукопись для прочтения.

Я покачала головой, поражаясь ее несусветной… Я даже не знала, как это назвать.

Мама вздохнула так тяжко, словно это я разбила ей сердце, и ее глаза заблестели от слез.

— Мне так жаль, Джорджия. Я была просто в отчаянии. Пожалуйста, сделай это для меня. Аванс поможет мне встать на ноги…

— Значит, вот оно что. — Я сердито уставилась на нее. — Все дело в деньгах?

— А в чем же еще?! — Она хлопнула рукой по столу. — Моя родная бабушка вычеркнула меня из завещания и отдала все тебе. А я осталась ни с чем!

Я ощутила легкий укол вины. Прямо в то незащищенное место в душе, где жило отрицание и нежелание смириться с мыслью, что не все мамы любят своих детей, и моя в том числе. Прабабушка действительно вычеркнула ее из завещания, но вовсе не из-за меня.

— Здесь нечего предлагать для издания, мама. Она не закончила книгу, и ты знаешь почему. Она сама говорила, что написала ее для семьи и только для семьи.

— Она написала ее для моего отца! И я тоже семья! Пожалуйста, Джорджия. — Мама обвела взглядом кухню. — Здесь все твое. Я прошу лишь об одном. Пожалуйста, сделай, как я прошу, и клянусь, я поделюсь с тобой гонораром.

— Значит, все упирается в деньги.

Даже я не читала книгу, а она хочет отдать ее чужим людям?!

— Говорит женщина, которая унаследовала миллионы.

Я ухватилась за край стола и сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешеное сердцебиение и привнести хоть какую-то логику в ситуацию, где ее не было и в помине. У меня есть финансовая стабильность? Да, есть. Но все бабушкины миллионы предназначались на благотворительность — как было указано в ее завещании, — и мама уж точно не относилась к объектам благотворительности.

Но, кроме нее, у меня не осталось родных.

— Пожалуйста, милая. Просто выслушай, что они предлагают. Больше я ни о чем не прошу. Неужели так трудно сделать для матери такую малость? — Ее голос дрогнул. — Тим меня бросил. Я… совершенно раздавлена.

Мамино признание ударило меня прямо в сердце, ведь я сама только что развелась. Я посмотрела в ее глаза, такие же пронзительно-голубые, как у меня. Прабабушка называла их стантонскими голубыми. Кроме нее, у меня никого не осталось, и, несмотря на прошедшие годы — и многочисленные сеансы психотерапии, — я так и не смогла избавиться от желания ей угодить. Доказать свою значимость.

Я не думала, что катализатором материнской любви станут деньги.

Но это больше говорит о ее характере, не о моем.

— Я их выслушаю, но не более того.

— Это все, о чем я прошу. — Мама кивнула с благодарной улыбкой. — Я правда осталась здесь ради тебя, — прошептала она. — А книгу нашла случайно.

— Пойдем.

Пока я тебе не поверила.

В тоне издателей слышался легкий оттенок отчаяния, когда они излагали условия контракта, предложенного моей маме. В их взглядах тоже сквозило отчаяние: они понимали, что золотая жила — последняя книга Скарлетт Стантон — ускользает у них из рук, даже там не побывав.

— Надо будет позвонить Хелен. Вы же помните бабушкиного агента? — сказала я, когда они закончили говорить. — И права на экранизацию даже не обсуждаются. Сами знаете, как она к этому относилась.