Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя,Юлия Гордина Страница 10

— Ладно, Надь, а что ты там хотела мне сообщить? — меняю тему. — От чего я там должен прийти в восторг?

— Ой, да мои новости меркнут по сравнению с твоими… — смеётся. — Ну а если серьёзно, я про помещения под новую аптеку на Ваське. То самое урвала, которое хотели. Пришлось применить чудеса дипломатии, чтобы собственник отдал предпочтение нам.

— Ты большая молодец, Надя. Мне повезло, что я заполучил к себе в компанию такого ценного сотрудника.

— Не только ценного сотрудника, — мурлыкает Надя в трубку. — И не только в компанию, Динаров. Давай я приеду? Захвачу бутылочку красного сухого? Отпразднуем? Или сходим куда-нибудь? Посидим? Я тут такую классную винотеку проезжала, «Лайбрари» называется. Съездим? Почитаем? — хихикает. — Хм?

— Прости, не сегодня. Дежурство затянулось.

Да и Наташу надо отвезти и спать уложить, перед эти накормить. Пусть ребёнок отдохнёт. Теперь я точно никуда уйти не смогу. Надо ещё подумать, с кем девочку оставлять, когда у меня дежурства. Няню, наверное, поискать придётся.

— На кой чёрт тебе эта городская больница? — бросает Надя чуть раздражённо. — У тебя бизнес. А хочешь оперировать, можешь делать это в частной, вон к Сорокину иди, Кантемиров тебя звал. У них большие стационары и нет изматывающих дежурств. И копеечных ставок.

— Дело не в деньгах, ты сама знаешь.

— Ты себя убиваешь. Ну сколько ещё выдержишь в таком ритме? А про суд ты забыл? Тебе на следующей неделе туда идти.

— Адвокат пойдёт.

— Нет, напомню, тебя вызывают. Тебе бы выспаться, отдохнуть, сил набраться. А ты пашешь, как папа Карло!

Этот диалог с Надей у нас возникает не в первый раз. Я ей уже объяснял, что речь не про деньги, а про социальную ответственность. Получить профессию и служить только избранным, тем, у кого хватает средств на частную клинику тоже можно. Но я чувствую потребность, внутреннее побуждение, пару раз в неделю выходить в районную больницу, куда привозят всех нуждающихся, а не только тех, у кого на счету достаточно денег для оплаты комфортного стационара.

— Надя, пока могу, работаю.

— Да я ж о тебе беспокоюсь, Динаров. Никто не побеспокоится, только я.

— Спасибо. Ценю.

Наташа на заднем сиденье аккуратно спрашивает.

— А мы скоро поедем?

Мы стоим на перекрёстке с долгим светофором уже две минуты. Здесь всегда, если не проскочил, можно прождать вечность.

Киваю и трогаюсь с места, потому что свет меняется.

— Кто там с тобой? Ребёнок? — оживает в трубке Надя. — Только не говори… Ой, Дэн, только не говори, что ты взял ребёнка Алёны к себе?

— Надь, позже, — обрубаю и коротко прощаюсь, прежде чем положить трубку.

Ещё чего не хватало. Обсуждать Натали при ней же. Она уже не маленькая, всё поймёт, запомнит, потом спросит или надумает чего. Я же совсем её не знаю. Что ей в голову придёт, если обидится? Может, сбежит?

— Ты что есть любишь? — спрашиваю Наташу.

— Блинчики, — отзывается та.

Мы как раз проезжаем мимо одного гипермаркета, где, я точно знаю, есть кафе с блинчиками, кашами, сырниками и прочей домашней едой.

Именно туда мы и заруливаем.

Наташа выбирает всё со сладкими начинками. Я не спорю, пусть ребёнок порадуется. У неё стресс пережит колоссальный. Ей надо восстановиться и успокоиться.

Дожёвывая блин со сгущёнкой, Наташа начинает клевать носом. Сидит с закрытыми глазами и жуёт.