Двойной соблазн. Малышка для мажоров - Ольга Дашкова Страница 10

— Зачем спросил?

— Так просто. Спи. Ты слышал, что нас завтра ждет? Яйца и куры.

— Дед шутит.

— Вот мы завтра и посмеемся.

Максим повернулся на бок, веки тяжелели, он старался не думать и не представлять себе голых женщин. Первые три минуты получалось, но стоило ему провалиться в стон, как перед лицом возникла девушка. Распущенные светлые волосы, серо-голубые глаза и улыбка – как удар под дых, лишающий воздуха.

— Подъем, салаги!

Громкий голос раздался над самым ухом, эхом прокатился по пустой комнате. Никита отвернулся к стене, накрываясь тонким одеялом, Максим поморщился, хотел сделать то же самое, но ему не дали.

— Подъем, я сказал! Шесть утра! Все, как я и обещал: вас ждут разминка на свежем воздухе и холодное обливание.

— Дед, блин, кончай этот концерт, нам вчера хватило холодного обливания.

Макс открыл один глаз, потом второй, дед нависал над ним скалой.

— Концерт будет, когда я вылью на тебя ведро воды. И ты будешь спать потом в луже. Устроить?

Нет, этот старикан точно сошел с ума. Такой сон испортил криками. Яйца гудели, член торчал колом, как и положено с утра у двадцатишестилетнего молодого мужчины. Ему бы девочку да ее сладкие дырочки… да слить сперму, а не все вот это.

У Макса Зорина так и было бы в городе, но сейчас приходилось скрипеть зубами, подниматься, чтобы не быть облитым.

Дед кашлянул, смотря ниже пояса внука:

— Никита! Тебе персональный подъем нужен? А ты штаны надень и марш на улицу.

Спускались братья медленно, на первом этаже вкусно пахло едой, видимо, Валера сегодня был за повара. На крыльце поежились и, обняв себя за плечи, вышли на улицу.

— Сука, холодно-то как.

— Отставить выражаться в моем доме!

— Мы не в доме.

— Тебе дополнительные двадцать отжиманий.

Шесть утра, уже светало, первые лучики солнца проглядывали сквозь листву. Но было прохладно, чувствовалось дыхание приближающейся осени. Выложенные камнем дорожки были мокрыми от росы, как и трава под босыми ногами. Она моментально взбодрила, Макс расправил плечи, потянулся, сон сняло как рукой.

Когда они вообще последний раз вот так выходили на улицу и смотрели на рассвет? Они с Китом чаще возвращались в это время в загородный дом или городскую квартиру из клуба.

— Так, стоим прямо, ноги на ширине плеч, руки на поясе, делаем наклоны.

— И так целый месяц? – Ник шепотом спросил у брата.

— Отставить разговоры!

Максим пожал плечами, хотелось согреться, в одних шортах было холодно, начал сам разминаться, как это делал в качалке, куда ходил в лучшие времена два раза в неделю.

— Давай, Кит, не филонь, покажи деду, что ты не слабак.

— Да пошел ты. Сам слабак.

Макс толкнул брата в плечо, потом еще и еще, Никита ответил. Бывало, что они так дурачились, имитируя драку, мама была в ужасе, отец разнимал, а братья потом смеялись. Вот и сейчас дед не понял, что это игра, что молодежь всего лишь забавляется.

Братья делали подсечки, ставили подножки, падали на газон, поднимались и снова бросались друг на друга.

— Давай, давай, ну, нападай. Получи… Ай!

— Сам получи…так тебе… так…

— Эй! Эй! Это вы… того… А ну, отставить! Кому говорю – прекратить!

Все замерли на месте, когда раннее утро оглушил выстрел.

— А ну, упали-отжались. Двадцать раз. Нет, тридцать!

Николай Иванович, признаться, слегка струхнул, когда эти два здоровых татуированных детины начали бороться. Что он скажет сыну, если дети покалечатся? Они приехали перевоспитываться, а не ломать кости. Вот и пришлось взять ружье. Валера выскочил на улицу с пистолетом, готовый защищать отпрысков шефа.