Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Романова Страница 100

Я не мог ее не подстраховывать. Кто, если не собственный муж, будет наблюдать со стороны и поможет в момент, когда эта помощь будет ей нужна? Правильно — никто!

Я отставил пустую кружку, медленно поднялся и пошел в душ. Проходя мимо детских комнат, только хмыкнул.

Я собирался тихо дожить свой век, воспитать Ильясика, дождаться, когда мой сын женится, и воспитывать внуков, но Аллах решил меня вознаградить счастьем.

Тремя сыновьями, любимой непоседливой женой и доченькой, которая скоро появится на свет.

И это лучшее, что могло со мной случиться!

Эпилог

Данелия

Пять лет спустя

— Ты! Стой ровно! Ровнее, Ильяс! Сева, ты вставай сюда. А-а-а-а, пусти, пусти, я стрелять буду! Не крутите меня — головка закружится!

По дому разнесся счастливый звонкий смех четырехлетней Леи. Я вышла в гостиную нашего дома, который построил Хасан. Как мы и мечтали — с камином, огромным телевизором и пушистым ковром на полу.

Уже совсем взрослые Ильяс и Сева по очереди кружили малышку, передавая ее друг другу, а та заливисто смеялась, протягивая ручки то к одному брату, то к другому. В ладошке Леи была зажата стрела, а на полу в беспорядке были разбросаны ее игрушки, состоящие в основном из пистолетиков, луков, стрел и того, чем любят играть мальчишки.

Лея с самого рождения была хулиганкой, ни в чем не знавшей отказа. Хасан ее не просто обожал — он надышаться на нее не мог, старшие братья по очереди нянчились, а все мои попытки хоть как-то организовать дисциплину и быть немного строже разбивались о безграничную любовь трех братьев, отца, дядюшек, теть, бабушек и дедушки.

— В бассейн ее! — решил Сева.

— В бассейн меня! — радостно прокричала дочь.

— Панамочку не забудьте, — подсказала я, проходя мимо.

Парни согласно кивнули, а потом Сева взял малышку, перевернул вверх ногами, Ильяс ловко снял с нее домашние штанишки, надел на довольную малышку шортики и забрал ее у Севы. Перевернули Лею головой вверх, а Всеволод снял с нее футболку, оставляя счастливую донельзя Лею в маечке.

Сева осмотрелся, взял панамку и надел ей на голову, завершая образ. Подумал и натянул ее на глаза сестренке. Та надулась, поправила головной убор, сверкнула карими глазками — точь-в-точь как у ее отца — и велела:

— В бассейн.

— Слава богу, сегодня хоть в нас стрелять из лука не будут, — вздохнул Всеволод, пока Ильяс усаживал Лею себе на плечи.

— Мам, ты помнишь, что сегодня я представлю вас своей девушке? — уточнил Ильяс, стоя у дверей.

— Конечно, у меня все готово, пусть не боится, мы ее уже любим. Только, Ильяс, когда за ней поедешь, — пожалуйста, вызови такси. Если вы снова угоните папину машину…

Ильяс хмыкнул, и трое моих детей вышли на улицу. На заднем дворе Хасан установил большой каркасный бассейн, в котором дети с удовольствием плескались в жаркие дни.

Три года назад Ильяс впервые назвал меня мамой. Первый раз, скорее просто повторил за Севой и Сеней. До этого он звал меня Даной и на «ты». А в тот день… Я расплакалась, потому что давно считала его своим сыном, Ильяс смутился и несколько дней меня сторонился. Пока с ним не поговорил Хасан. Душевно, по-семейному, как отец с сыном. Объяснил ему, что иногда мам может быть больше, чем одна. И память Насти мы чтили всей нашей новой большой семьей. Всегда.