Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 100

— Ты мне обещал, что мы пойдем есть замороженный йогурт, когда вы наиграетесь, – напоминает она. – Может, пора уже…

— Пора, – соглашается Тревор. Смотрит на нас с Айзеей. – Народ, вы с нами?

— Нет, идите вдвоем, – отвечает Айзея.

Тревор и Молли удаляются, я смотрю им вслед и спрашиваю:

— Не любишь замороженный йогурт?

— Почему, вполне. Просто сейчас больше хочется печенья.

— И мне. – Смотрю, который час. Наверное, фильм, на который пошли родители, уже заканчивается, а значит, они скоро поедут в ресторан, а значит, у меня до их возвращения еще час с лишним. – Хочешь в пекарню? Можем дойти до моего дома и взять машину.

Айзея зажимает мяч под мышкой, берет меня за руку, и мы пускаемся в путь.

Мы как раз сворачиваем на подъездную дорожку к дому, когда из-за угла показывается серебристый седан. Я замечаю его краем глаза, но мне все равно – настолько меня заворожил смех Айзеи и тепло его руки. Седан замедляет ход и останавливается перед нами. Но я все равно не сразу соображаю, в чем дело.

Мамин «вольво»! За рулем папа, а мама сидит рядом.

Сердце у меня падает.

Папа опускает стекло со своей стороны.

Поднимает на лоб солнечные очки.

Глаза у него как холодная сталь.

Мама просто сидит, приоткрыв рот.

Я выпускаю руку Айзеи.

— Лия, – произносит папа.

— Я думала, вы собирались в ресторан, – бесцветным голосом говорю я.

— Мы уже оттуда, – отвечает мама, переводя изумленный взгляд с Айзеи на меня.

Я делаю шажок в сторону от него.

— Билеты на фильм кончились, так что в ресторан мы пошли пораньше. – Папа откашливается. – Ты намерена представить нас своему… другу?

Смотрю на Айзею. Лицо у него непроницаемое.

— Айзея, – хрипло произношу я. – Мои родители – Кэм и Ханна.

— Полковник и миссис Грэм, – поправляет папа.

Меня сейчас стошнит. Никогда, никогда в жизни он не требовал, чтобы мои друзья обращались к ним с мамой так официально! Когда я впервые позвала домой Палому, Миган и Соф, папа держался дружелюбно и буднично, а Бек вообще всегда называл моих маму и папу просто по именам.

— Приятно познакомиться, – отвечает Айзея. – Мы с Лией просто…

— Гуляли в парке, – вклиниваюсь я. – Айзея проводил меня домой.

Он бросает на меня быстрый взгляд искоса. Я думала, он смутится, или разозлится, или встревожится. Но лицо у него пугающе отрешенное. Что в сто раз хуже.

— Да, именно, – подтверждает Айзея с холодным спокойствием. Кивает в сторону дома. – И раз мы уже пришли… и ты дома, то я откланиваюсь. – Поворачивается ко мне, смотрит поверх меня, а рука, только что державшая мою, судорожно сжимается в кулак.

На днях Айзея сказал: «Я мог бы вот так целую вечность».

Сегодня он вежливо говорит:

— Лия, было круто.

И уходит прочь, с баскетбольным мячом под мышкой, в одиночестве.

Раны

Семнадцать лет, Теннесси

Я смотрю, как Айзея удаляется, и у меня разрывается сердце. Особенно когда я думаю о том, что будет дальше. Айзея позвонит Марджори, чтобы она его подвезла. Забьется в свою комнату. Будет страдать.

И все из-за меня.

Я бреду по лужайке к крыльцу и скрываюсь в доме. В прихожую галопом вылетает Майор, виляет хвостом, тычется носом, ласкается. Я огибаю его, а в гостиной сажусь у стола и пристально таращусь на очередной семейный пазл – натюрморт с зелеными суккулентами. И жду родителей.