Скандальное ЭКО - Елена Николаева Страница 100

— Ну я бы так не сказала. Мама безумно тебя любит и гордится тобой. Столько хорошего успела о тебе наговорить. Она ценит тебя не только как сына, но и как светило науки. Немного повернутого на медицине.

— Кстати об этом, — бросает Давид и на секунду умолкает. — Ариша, пришли ответы из клиник, где твой муж сдавал анализы спермы. К сожалению, его слова подтвердились.

— Ты хочешь сказать… — сглатываю я, ощущая мощные удары сердца в груди.

У меня весь день было хлипкое равновесие, а сейчас оно осколками разлетается. Меня снова выкидывает в штормовую зону, и выплыть из нее уже кажется невозможным.

— … Марат действительно бесплоден? — машинально вцепляюсь в ремень безопасности.

— Да, — через нарастающий шум в ушах пробивается четкий ответ Давида. — Результаты исследований, что у тебя на руках — настоящие. И он не является биологическим отцом Никиты. Все, что тебе говорил твой муж — правда.

Новость Давида обрушивается на меня, как ушат ледяной воды.

Где-то глубоко в душе я надеялась, что эти проклятые анализы — ошибка. Просто нелепое, страшное недоразумение. И вот наконец я знаю, что это не так.

— И что теперь? — сипнет мой голос.

Руднев зависает, не отвечая на мой вопрос, и какое-то время молча смотрит на дорогу.

В этот момент я впервые по-настоящему осознаю ярость Марата. Нет, я его не оправдываю и не собираюсь прощать, просто смотрю на ситуацию с его стороны. А затем со своей…

— Давид, как я узнаю, кто отец Никиты?

Тишина в салоне становится оглушительной, а затем Руднев разбивает ее словом, как ударом по наковальне:

— Арина, что тебе это даст?

— В смысле? — часто моргаю, оторопев от его вопроса.

— Узнаешь ты кто его отец, что дальше, Арин? Что ты будешь делать с этой информацией? Во-первых, она не изменит того, что случилось. Во-вторых…

— Ты себя слышишь? — прерываю его, едва выдавливая из горла звуки.

Руднев сворачивает к элитной многоэтажке и резко бьет по тормозам у нужного подъезда. Машину слегка заносит. Его длинные, побелевшие пальцы мертвой хваткой вцепляются в руль, пока меня швыряет на ремень безопасности.

— Я да, — отвечает он с холодной уверенностью и поворачивается ко мне всем корпусом. — А вот ты, похоже, не понимаешь масштабов реальной катастрофы, и чем это все может обернуться для всех нас.

— Для всех нас? — в изумлении у меня не только глаза распахиваются, но и отвисает челюсть.

За грудиной возникает тупая боль, словно меня только что ударили под дых.

— Давид, у меня жизнь сломалась… — хриплю я, не в силах вдохнуть полной грудью. — А Никита…. Ребенок остался без отца...

— «Жизнь сломалась»? Серьезно, Арин? Ты молодая, красивая девчонка, у тебя все еще впереди! Жизнь сломалась — это когда ты молодой, в полном расцвете сил осознаешь, что еще ничего не сделал, тупо не успел, а у тебя остались считаные секунды до кончины, что ты вот-вот отдашь богу душу. Твой лимит — пару вдохов. И ничего, блядь, уже не изменить. Все! Нет шансов! Их просто нет! Слышишь? Ни одного! А у тебя жизнь просто резко свернула в другую сторону, но не сломалась, Арин, понимаешь? Ты жива-здорова, с сыном все в порядке. После любой бури приходит штиль, а потом выглядывает солнышко. Ты даже не представляешь, на что толкаешь меня этим расследованием. Поэтому я и спрашиваю: что тебе это даст? Допустим, ты узнаешь этого мужчину в лицо, и что дальше?