Любовь на кафедре - Дженнифер Смит Страница 101

Она в шоке раскрыла рот, судорожно вздохнула и поняла, что раскраснелась, как рак. Ей отчаянно хотелось, чтобы он дотронулся до нее и сделал все то, о чем только что сказал. Он отступил на шаг назад, а она посмотрела на его шею, тонкую полоску кожи над галстуком с ослабленным узлом и самодовольную улыбку. Его глаза пылали желанием.

— Так можно в субботу пригласить тебя на настоящее свидание? — хрипло повторил он.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Спасибо. — Он повернулся и продолжил идти вокруг озера. Потом остановился и обернулся. — Ты такая красивая, когда думаешь обо всем, чем мы могли бы заняться вместе.

Глаза Лилы в шоке округлились. Не верилось, что с губ Риса Обри — спокойного, собранного Риса Обри — могли слетать такие пошлости. С губ, которые она мечтала поцеловать. И он, похоже, хотел того же.

Лиле пришлось трижды обойти супермаркет, чтобы купить все необходимое для карбонары психологической помощи: она не могла думать ни о чем другом, кроме губ Риса, шептавших, что он мечтает заняться с ней сексом на столе.

Господи. Джейсон никогда ничего подобного не говорил. Минимальная прелюдия — и он переставал ее замечать и думал лишь о своем удовольствии. Потом переворачивался на спину и говорил: «Было здорово, да?» Она отвечала: «Да, конечно», и прижималась к его груди, планируя, как проведет следующий вечер в одиночестве.

А Рис, кажется, действительно хотел, чтобы она получила удовольствие. Много удовольствия. С ним. Всевозможными способами. Ну и ну.

Лила едва успела зайти домой, нарезать все для пасты и поставить ее вариться, как пришла Джасмит.

— Подружка, а у тебя вина в холодильнике, случайно, не найдется? — крикнула Джасмит с порога, открыв дверь своим ключом.

— Да, наливаю, — откликнулась Лила с кухни.

Джасмит кинула сумку на диван и взяла большой бокал, который Лила поставила на придиванный столик.

— Прости, дорогая. У меня совсем не было времени, — сказала Джасмит, потягивая вино. — Боже, наконец-то винишко.

Лила оставила деревянную ложку в кастрюле и обняла подругу.

— Прости, — сказала она.

— За что? Ты же ничего не сделала. — Джасмит крепко прижала ее к себе.

Но Лила чувствовала себя виноватой, потому что действительно поступила нехорошо. Она сомневалась в Джасмит. Вела себя как эгоистка, хотя у ее подруги тоже были проблемы.

— Ну рассказывай, что там у тебя творится, — потребовала она, не выпуская Джасмит из объятий.

— Да ничего, просто один ужасный ребенок и его ужасная мама. — Джасмит высвободилась из ее тисков. — Лучше расскажи про Риса.

Рис. Стоило ли делиться с лучшей подругой всеми пошлостями, которые он ей наговорил? Лила решила, что не стоило. Ни в коем случае.

— Прием с его родственниками прошел хорошо. — Она повернулась к кастрюле.

— И?.. — спросила Джасмит. — Почему он тогда страдает? Что случилось?

— Ах, это, — ответила Лила. — После приема мы приехали ко мне и… ну, это самое…

Боже, как неловко об этом говорить! Лила не привыкла обсуждать такие темы.

Но у Джасмит, похоже, с этим не было проблем.

— Вы занялись этим, да? — Она радостно захлопала в ладоши. — Как же я тобой горжусь, подружка! Так держать! И как он, хорош? Наверняка хорош, с такой-то упругой задницей…

— Джасмит, у тебя, вообще-то, парень есть.

— И что? Это не значит, что мне нельзя смотреть по сторонам, — ответила она. — Так что? Он оказался хорош или нет?