Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева Страница 102

Я собираю все свои силы, все остатки воли и…

Тишина.

А потом раздался крик, пронзительный, чистый, наполненный жизнью. Такой выстраданный и долгожданный!..

Мои веки предательски слипались, тело дрожало от изнеможения и боли, но я из последних сил потянулась вперед.

— Дай… Дай мне его…

Но Морвенна держала моего малыша и будто бы меня не слышала, а её лицо озарялось трепетной нежностью.

— Он прекрасен, — прошептала она и посмотрела на меня с такой благодарностью, что у меня все внутри перевернулось.

Морвенна Дагтар не произносит пустых слов. И если она сказала «прекрасен» — значит, в этом ребенке действительно есть что-то особенное.

Она протянула мне сына и напоследок посмотрела на него так, что у меня от жалости к ней защемило сердце… Для неё мой малыш был частичкой её Эсхила, его продолжением.

Как жаль, что я вынуждена скрывать ото всех их родство. И как хорошо, что маркиза это понимала и не требовала от меня большего.

— Не волнуйтесь, это не последняя ваша встречас правнуком. Родерик ваша плоть и кровь.

Я специально назвала сына по имени. Так, как об этом и мечтала Морвенна Дагтар. Она как-то сама обмолвилась о том, что хотела бы возвеличить это имя, потому что так звали их великого предка.

Мне захотелось добавить что-то еще. Но когда у меня на руках оказался мой малыш, все мысли вмиг меня покинули, и я буквально задохнулась от всепоглощающей материнской любви…

После появления сына дни для меня полетели один за другим, в заботе и тревоге.

К моей радости у малыша был отменный аппетит, но молока у меня хватало. Во всяком случае, пока. И все же я прилагала для этого немало усилий, в отличие от других ровейн.

В Греордании аристократки никогда не кормили детей грудью, для этого нанимали кормилец. Я же об этом даже не думала. И мне было плевать на то, что моя фигура казалось кому-то не совсем изящной. Я даже корсет надевала далеко не всегда, потому что он давил на грудь, отчего у меня начинало сочиться молоко.

Как ни странно, но Иан все еще продолжал смотреть на меня с едва скрываемым восхищением. Мой верный друг наблюдал за мной с тихой, с какой-то болезненной нежностью. Но меня радовало хотя бы то, что он от меня уже ничего не ждал. Я это точно знала, видела грусть в его глазах…

Новый Иан предпочитал ни во что не вмешиваться, если только это не касалось цветочного магазина или других чисто хозяйственных и бытовых дел. Теперь он старался держать рот на замке, так что наше общение с ним сводилось к минимуму. И меня это очень огорчало, но я ничего не могла с этим поделать.

В то же время он окружал меня своей заботой, и днем, и ночью.

Сейчас он не мог пройти просто мимо — обязательно подкладывал мне под спину подушку, если я сильно горбилась, укачивая Родерика. Или же приносил мне чашку теплого молока с медом, словно предугадывая мои желания. А когда ночью малыш плакал, Иан почему-то оказывался рядом с ним раньше меня!

— Ты не должна так изматывать себя, — однажды вырвалось у него против его воли. — Мы в состоянии нанять няньку, даже две, если ты так волнуешься за ребенка.

Его голос показался мне необычно низким, чересчур ровным от сдержанности.

— Только не сейчас. Он же еще такой маленький!..

Как бы то ни было, но вскоре мне пришлось это сделать.

Во-первых, мне не терпелось наведатьсяв свой магазинчик, а во-вторых, я не могла свободно дышать, пока Бастиан еле-еле сводил концы с концами…