Невеста для психопата - Елена Белая Страница 102

Той ночью Вроцлав будто отговаривал меня от скорой разлуки, тихонько баюкая мою душу в своих отеческих объятиях. Я любила этот город как ни один в мире, и расстаться с ним навсегда мне было в тысячу раз больнее, чем с мужем.

Будучи решительно настроенной на разрыв, я допустила одну фатальную ошибку. Я ежедневно разговаривала с Ральфом по телефону. В процессе таких разговоров ему всегда удавалось искусно играть на струнах моей души. Он раскачивал маятник от ненависти до любви, от угроз до мольбы о прощении. Я злилась, ругалась, плакала, проклинала, и тут же благодарила. Пока, наконец, знаменитый стокгольмский синдром не будил во мне отчаянной тяги к супругу. Спустя всего неделю после возвращения в Польшу, я вдруг проснулась с ощущением вселенской тоски.

“Он же мой муж! Мой суженый! Отец моего ребенка! Конечно, я люблю его! Да гори оно все синим пламенем, мне нужно еще раз увидеть его!” Эта ломка созависимого заставляла меня метаться по миру, как наркомана в поисках очередной дозы. Я бежала от него без оглядки из Исландии, бежала из Германии, тем летом пыталась убежать из Польши, но каждый раз внутри просыпалась жажда той эйфории после очередного примирения, за которую я платила болью, потерей самоуважения и психическим здоровьем. Я поехала за этой дозой в Дипхольц, прекрасно понимая, что наркотик принесет лишь временное облегчение.

При встрече на вокзале Ральф крепко обнял меня, но я почувствовала только его тепло. У меня же внутри все давно припорошило инеем. Следующих два дня мы гуляли по красивым местам, смотрели фильмы, пили вино на летней террасе, занимались любовью. Словом, все как в лучшие времена, однако, мне казалось, что я все это делаю на автомате. Муж был показательно спокоен, у меня почти получилось договориться с собой и не разводиться.

“Мы не можем жить друг без друга,” – сообщил своей маме по телефону мой муж и тут уже отступать было некуда. В те выходные Ральфу позвонил старый приятель и неожиданно предложил совместный бизнес в Варшаве. Мы решили начать все заново и пожить вместе в польской столице. А вдруг? Однако, на попытку солгать самой себе мое тело отреагировало жесточайшим приступом цистита. Я знала, что тело не врет, но продолжала отчаянно держаться за иллюзию нового шанса обеими руками. К сольной жизни я тогда, очевидно, была не готова.

Наша семья воссоединилась в конце августа в Легнице. Я привезла ребенка из России, Ральф вернулся из Германии. Несмотря на клятвенные заверения, что уж теперь-то все точно будет иначе, мой супруг устроил безобразную истерику с воплями и матами всего несколько дней спустя. Традиционно без веских причин.

“Езжай куда хочешь. В Варшаву, Германию, Исландию, да хоть к самому черту на рога. С этого момента мы больше не вместе. С меня хватит.” – коротко, но решительно сказала ему я тогда.

На этот раз я без драмы собрала ему чемоданы. К счастью, он не мог не уехать, так как взял на себя в Варшаве определенные обязательства. Я не плакала, когда он уходил. Не плакала ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Мы с дочкой пережили очередной финал семейной жизни с удивительным спокойствием.

Я наконец-то полюбила свой дом за чувство безопасности, которое впервые в нем ощущала. Ханна с удовольствием пошла в детский сад. Мы нашли чудесного украинского врача-педиатра и очаровательную пышногрудую польскую няню. Я вышла на подработку. Словом, той осенью мы не хватали звезд с небес, но наша с Ханной жизнь постепенно входила в мирное и относительно организованное русло. Мы засыпали и просыпались в упоительной тишине. Больше не было необходимости ходить на цырлах, боясь внезапной лавины безосновательного гнева. Мы ели что хотели и когда хотели. Сами выбирали себе варианты досуга, без удушливого обязательства оправдываться за удовольствие и радость.