Порочный бит - Алина Савельева Страница 103

Честно говоря, я скептически относилась к идее шопинга с Бертраном. Максимум ожидая от него, что он сядет на диванчиках рядом с другими несчастными мужчинами и уткнется в смартфон.

Но мало того что Тоха бродил вместе со мной между стеллажами, так еще и постоянно меня смешил.

— Что это? – округляя глаза на пол-лица, спрашивает Тоха.

— Эмульсия для тела.

— Эмульсия? Как у “кареты” в движке? Я поэтому за тобой угнаться не могу? А это что?

— Масло для тела.

— Масло? Ты на сковородке чилишь, что ли? Или мы тебя жарить будем? Берем два! Хотя нет… девушка, заверните мне всю эту полку!

Спустя десять минут пребывания хедлайнера лучших сетов в магазине вокруг нас начали собираться люди. Просто чтобы послушать его болтовню

— А это зачем?

— Это увлажняющие маски для лица. Вода сушит кожу, – хотела помочь одна из консультантов.

— Еще раз, чего? Вода сушит? – в искреннем недоумении вылупил глаза на консультанта Антуан. – Алло, водоканал? У вас вода сухая! Что? Не курю я и грибной суп не ел!

В общем, словами, что этот день был самым волшебным, самым сказочным и незабываемым в моей жизни – не описать и десятой доли того счастья, что обрушилось на меня так внезапно.

После "Сефоры" мы просто гуляли, согласно руководству очередной записки. Не огорчаясь даже тому, что половина маршрутов парка были перегорожены в связи с ремонтными работами. Ну это я так думала. А на самом деле это все тоже устроил Тоха, чтобы мы непременно вышли к открытой площадке на самом берегу реки, где в белоснежной беседке в викторианском стиле был накрыт столик на двоих. Огромный букет роз, который я даже поднять не смогла, и тихая лирическая музыка небольшого живого оркестра добили мое сердечко. Не потому что Бертран потратил на это много денег – это для него как раз никогда не было проблемой. А потому что он потратил на все это свое время, только для того чтобы подарить мне этот день.

— Почему ты дал мне выиграть партию, Антуан? – разумеется, уже догадываясь, к чему все эти романтичные жесты, спросила я за обедом.

— Потому что изменить то, что мне в тебе не нравится, ты должна по собственному выбору, а не по контракту, – ответил Бертран, так серьезно посмотрев мне в глаза, что у меня желудок свело. Вместе со съеденным лососем.

— Сашка… мы знакомы так давно, что я не помню своей жизни без тебя. И за всю эту жизнь я не встречал девушки добрее, умнее и красивее тебя. И единственное, что мне в тебе не нравится, это твоя фамилия – Сумарокова. Я хочу поменять ее на свою.

— Это не слишком… – несмотря на то, что я догадывалась о намерениях Тохи, все равно растерялась.

В этот момент оркестр заиграл что-то до боли знакомое, возможно, даже марш Мендельсона, но я уже этого не слышала. Мои уши заложило от того, что сердце стучало примерно по барабанным перепонкам. Зрение ухудшилось практически до нуля, наполняясь соленой влагой.

Антуан, черт его побери, Слащев-Бертран, стоял у моих ног, опустившись на одно колено, и протягивал мне в руке колечко, от сияния камней которого я точно окончательно ослепну.

— Родная… Девочка моя. Я не представляю своей жизни, где нет тебя. Я люблю тебя настолько, что ради тебя расшевелил весь бомонд Парижа, лишь бы не быть Джокером. Ты выйдешь за меня замуж? – в повисшей паузе оркестра спросил мой принц, о котором я мечтать боялась, не рассчитывая больше, чем на одну ночь.