Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… - Юлия Славачевская Страница 103

Ну и хорошо, ну и ладно. Ударим грубостью за грубость и ответим хамством на невежливость!

Но муж проявил умеренно выраженную дипломатичность.

— Ваши проблемы, — поправил его Ингвар, ни к чему не притрагиваясь. — У нас с вами общих проблем нет. И не может быть.

— Вот в этом ты глубоко ошибаешься, — убежденно заявил седовласый, наливая что–то золотистое из кувшина в стакан. Потом попробовал и подвинул его к моему мужу, словно демонстрируя, что на столе ничего не отравлено. — У нас очень много общего. И я тебе это докажу!

— Не получится, — убежденно заявил То–от, осторожно пригубив жидкость и довольно жмурясь. — Меня трудно убедить.

Через пару часов…

— Ты такой славный, — икнул Гингем, размахивая кувшином. — И твердых принципов! И хочется так глубоко вник… ик!… и просто хочется! Давай споем?

— У меня слуха нет, — вежливо отказался любимый, подпирая тяжелую голову рукой. — И вообще ничего нет. И почему у вас комбинезоны голубые?

— Потому что мне нравится голубой цвет! — стукнул кувшином о стол Гингем.

— Это–то понятно, — зло пробурчала я, кроша в пальцах кусочек хлеба. Я так и не смогла себя заставить съесть или выпить хоть что–нибудь за этим столом, хотя мужчины хлестали выпивку в два горла. — Ни одной бабы в округе. И не хочешь, а…

— Я не хочу! — заверил меня предводитель, старательно фокусируя на мне разъезжающиеся в разные стороны глаза. — И вообще, хоть бабам на мужской трапезе не место, но ваша троица очень даже ничего. Так что оставайтесь, дамы!

— Элли, — нахмурился любимый, изучая меня через дно стакана, — почему я в первый раз узнаю о существовании у тебя сестры–близнеца? Правда, вы совсем непохожи. Ты гораздо красивее!

— Вы чего пили? — с подозрением понюхала я стакан, с трудом отобрав его у мужа. Капнула себя на тыльную сторону ладони золотистый напиток и осторожно лизнула кончиком языка. Пожала плечами. — Вроде бы спиртным не пахнет? Тогда что за допинг вы залили в топку?

— О, это… ик! — признался Гингем, сползая под стол. — Всего лишь киртианская «Междусобойка». Только…ик! Для настоящих мужчин!

— Это видно, — заглянула я под стол. — Именно там, вероятно, кучкуются настоящие мужчины.

— Голубой — это цвет неба и свободы, — пробормотал седовласый, укладывая голову на руки и сладко засыпая. — А не то, что думают испорченные цивилизацией барышни, которых нельзя допускать на трапезы, потому они портят удовольствие взрослым людям! — И, выдав длинную тираду, тонко, с присвистом, захрапел.

Меня прорвало:

— А женщины, по–вашему, не люди?

Впрочем, вопрос остался риторическим, говорить было не с кем. Клиент дрых сном праведника.

Уже была глубокая ночь, светильники в комнате и внешние фонари на столбах автоматически пригасили свет, в окнах появились лучи второй луны. Вокруг было тихо, так тихо, словно поселок вымер. Я встревожилась и решила выглянуть наружу: эта странная тишина явно не к добру. Но тут зашевелился муж.

— Фу, какая гадость, — отодвинул от себя стакан Ингвар, трезвея на глазах. — Хорошо хоть он не проверял, сколько я выпил, а то бы заметил, что спит в луже.

— И что теперь? — возгордилась я мужем и его стойкостью. Не спиться в мужской кампании под хорошую закуску — это нужно иметь огромную силу воли и желание к победе.

— А теперь мы будем отсюда выбираться, — озвучил свои намерения То–от, вставая из–за стола.