Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 103

И вот она практически во плоти перед ним – Джиллиан Ливин, женщина, когда-то столь много значившая для Дэвида лично и для всей его семьи. На определенном этапе он решил, что проще будет не думать о Джиллиан вовсе, ну и перестал. Она ушла из больницы вскоре после того, как прекратились их совместные ужины, – открыла частную акушерскую практику на севере Чикаго. У Дэвида тоже постепенно унялось: пусто́ты, прежде заполняемые их дружбой, жизнь аннулировала на свой лад и вкус. Дочери взрослели; жена стала ласкова, как раньше; появились новые заботы – высшее образование для девочек, установка отношений с зятьями, затем возня с внуками.

И вот всего этого как не бывало. Лумис, изумленный, тычется Дэвиду в колени – чует что-то, тревожится за хозяина. Машинально Дэвид стал чесать пса промеж ушей. Пробормотал, обращаясь к Лумису: «Все в порядке», прежде чем осознать, что вообще-то говорит в телефон.

— То есть… да, это Дэвид.

— Это Джиллиан Ливин.

До чего нелепо, что она чувствует необходимость представиться.

— Я не вовремя позвонила? Отвлекла?

— Ничуть.

«Вообще-то у меня сегодня сороковая годовщина свадьбы».

— Я тебя надолго не задержу, Дэвид. Дело в том, что сегодня я говорила с твоей Лизой.

Дэвид похолодел. Боже! Не иначе Лизины страхи не беспочвенны и с малышом действительно беда.

— Извини. Кажется, я неправильно сформулировала. Лиза в порядке. То есть ее здоровью и беременности ничто не угрожает. Но ее слова крайне меня встревожили.

Выходит, Дэвид что-то проворонил? Списывал Лизино возможное ментальное расстройство на обычные тревоги женщины в ожидании первенца? Представилась кухня на Дейвенпорт-стрит: краска сохнет, спящая Мэрилин вдыхает токсичные пары.

— Лиза напрямую спросила, спали мы с тобой или нет, – выдала Джиллиан.

Определенно, боги сейчас не на его стороне. Дэвид вынужден опереться на кухонную раковину, иначе упадет.

— Что-что?

— Разумеется, я сказала «нет». Но я… это ведь грубейшее вмешательство в личную жизнь, и мне… Дэвид, ты ведь не подал никакого намека, будто между нами…

— Нет, что ты! Ума не приложу, откуда она это взяла.

Сердце бухало. Где справедливость? Сидишь у себя дома, и вдруг из телефона, что висит на кухонной стене, кукушкой выскакивает твое прошлое.

— Я столько сил приложила, чтобы запечатать дверцу, которая ведет в известный тебе период моей жизни. То есть – не пойми неправильно – наша дружба значила для меня очень много, Дэвид.

Он сглотнул:

— Для меня тоже.

— Но я никогда… то есть меня никогда… Короче, в моей профессии крайне важна незапятнанная репутация.

— Конечно, – пробормотал Дэвид. Вышло по-идиотски.

Просто новость застала его врасплох. А если у Лизы психоз? Нет, откуда? Лиза, наверно, что-то слышала – ну, еще тогда. Может, чуяла что-то своим детским сердечком – позаброшенная, беспроблемная третья дочь. Неужели все эти двадцать лет Лизу мучили подозрения?

— Не представляю, что предпринять, – сознался Дэвид.

— Я просто сочла, что тебе следует быть в курсе.

— Ты права. Прости. Я не уверен… Точнее, совершенно обескуражен. Прости, что так случилось.

— Тебе не за что извиняться.

— Послушай, Джиллиан…

Тишина. Долгий миг непосредственно перед тем, как один из двоих старых друзей, коллег выдаст что-нибудь вроде: «А ведь давненько. А может, встретимся?»