Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 104

— Коллинз! Открывай.

Не знаю, слышит ли она меня за музыкой, и это сводит с ума. Десять минут назад Трэвис разбудил меня посреди ночи, чтобы сказать, что я нужен Луне. Что было начисто лишено смысла, потому что в это время она должна была лететь в Нью-Йорк. Но вместо этого она почему-то оказывается на вечеринке у Дэниела Джонса. Злобно рычу, пиная дверь.

— Вот дерьмо.

Сердце едва не разбивается, когда дверь наконец открывается. Лицо Луны покраснело от слез, а в руке у нее полупустая бутылка водки. Лучшая подруга смотрит сквозь меня и подносит бутылку к губам, чтобы сделать еще глоток. Спирт обжигает ее гортань, и она морщится.

— Я просила его тебе не звонить, – с горечью выдавливает она.

С трудом протискиваюсь в комнату, где мое внимание привлекает лежащая на полу разбитая лампа.

— Это ты сделала?

Говорю это максимально нейтральным тоном, чтобы повисшее в воздухе напряжение не обернулось взрывом. Но Луна не обращает на меня внимания, бормоча что-то сквозь зубы.

— Как же ты меня бесишь, – рычит она в телефон.

Мягко обхватываю ладонями ее лицо, чтобы привести в чувство, но она, дернув головой, вырывается и снова пытается кого-то набрать.

— Ответь, ну пожалуйста, – всхлипывает она.

— Луна, посмотри на меня.

Ее брови сходятся к переносице, образуя складку. Она хлопает глазами, будто только сейчас заметив мое присутствие.

— Что ты здесь делаешь, Лиам? – спрашивает она с горьким смешком. – Пришел посмотреть на бедную маленькую девочку, которую в очередной раз бросила собственная мать?

Она выплевывает это слово с отвращением, и я чувствую, как у меня к глазам тоже подступают слезы. Эта ведьма в очередной раз отменила планы провести выходные с дочерью. Она мне все уши прожужжала предстоящей поездкой в Нью-Йорк. Я слушал, разделял ее нетерпение, жадно ловил слова, чтобы не говорить того, что в глубине души уже знал. Как бы я был рад ошибиться.

Я бы все отдал за то, чтобы ошибиться.

Луна пытается сделать еще глоток, и я раздраженно выхватываю бутылку у нее из рук.

— Отдай! Если бы я хотела тебя видеть, я бы сама тебе позвонила, так что оставь меня в покое.

— Лу, почему ты не сказала мне правду, когда мы говорили по телефону?

От ее взгляда кровь стынет в жилах.

Безрадостный смех ножом вонзается в грудь.

— Чтобы ты смотрел на меня с жалостью? Нет уж, спасибо, дружище. – Она по-приятельски хлопает меня по спине.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно? Я бы пришел за тобой, мы бы провели вечер с Кэм и Трэвисом, не знаю, уж нашли бы, чем заняться. Не напивались бы до алкогольного отравления. Твоя мать не заслуживает того, чтобы ты из-за нее доводила себя до такого состояния.

— Не называй ее так, – требует она. – И потом, у мня все-о-о хршо, видишь? – Она демонстративно кружится и снова начинает расхаживать из угла в угол, в очередной раз пытаясь дозвониться.

— Почему она не отвечает? – кричит Луна со слезами на щеках.

— Кому ты звонишь, Лу?

— Эмме!

Она садится на край кровати и прячет лицо в ладонях. Подтянув колени к груди, начинает раскачиваться вперед-назад. Я сажусь перед ней на корточки и целую в лоб. Она закрывает глаза, и из-под век стекает еще несколько слезинок. Подавляя рвущуюся из меня ярость, чувствую, как сердце пылает. Я знал, что за улыбками Луна прячет глубокую рану, но не думал, что все так плохо. Как ей исцелиться и строить будущее, если для своей матери она всего лишь план Б?