Искупление - Элизабет фон Арним Страница 104

Она отошла от окошечка кассы, направилась к платформе, откуда отходил поезд на Титфорд, и неожиданно столкнулась с Джорджем Боттом.

Впрочем, «столкнулась» не совсем верное слово: оба шли так медленно, что, пожалуй, следовало бы сказать «соприкоснулась». Оба знали, что можно не спешить: поезд отправляется в шесть тридцать пять, – и обоим не хотелось выходить на перрон прежде времени, поскольку им вовсе не улыбалось встречаться без надобности с кем-то из многочисленных дельцов и их жен, жителей Титфорда, привыкших высоко ценить Боттов, а многие из них, весьма вероятно, возвращались домой тем же поездом. Что до Милли, она предпочла бы никогда больше не встречаться с теми, кто прежде ее превозносил, а Джордж в последнее время, как и остальные Ботты, решительно не желал никого видеть и держался особняком.

— Боже милостивый! – воскликнул Джордж, когда увидел, на кого едва не наткнулся, и застыл на месте, взирая на Милли через очки в роговой оправе.

Вот уже два с половиной дня он сам и остальная семья сосредоточились на том, чтобы сплотить ряды и выступить единым фронтом против всего мира. После того как прочли завещание Эрнеста, сплоченность требовала невероятного, почти сверхчеловеческого самообладания, за которым скрывалось яростное желание отгородиться от людей, а после того как обнаружилось бегство Милли, желание это только усилилось. Поначалу Титфорд проникся сочувствием к семейству, понесшему утрату: всем казалось само собой разумеющимся, что Ботты погружены в скорбь, сторонятся людей, а при встрече в вагоне поезда отмалчиваются и отвечают односложно. Можно ли ожидать чего-то иного в первые дни, да что там дни – едва ли не в первые часы после похорон брата? В городе Ботты не показывались, разве что когда выезжали по делам, но и это сочувствующие титфордцы сочли совершенно естественным. Однако позже стало известно, как это обычно бывает в подобных случаях – торговцы ждут заказов, но заказы не поступают, вот вам и источник слухов, – что миссис Эрнест, новоиспеченная вдова, бесследно исчезла, не сказав ни слова; никто не видел, как она скрылась, а вернется ли – один бог знает. И вот жители Титфорда начали спрашивать себя, что же могло случиться, а Ботты, которые хоть и держались с величественным спокойствием статуй, жили все это время в мучительной тревоге, в напряженном ожидании, что миг этот неизбежно наступит, тотчас почувствовали по неким мелким, но несомненным признакам: худшее произошло.

Злосчастное семейство, охваченное острым беспокойством, собралось, чтобы посовещаться и решить, как предотвратить беду. В эти ужасные дни они встречались каждый вечер и, не жалея сил, пытались придумать, как быть, что предпринять, чтобы защитить Милли, а вместе с ней и себя, от скандала и позора. Всю среду, в день исчезновения Милли, они старательно, и не без успеха, убеждали растерянную прислугу на Мандевилл-Парк-роуд, среди которой уже начался разброд, что хозяйка уехала в город по делам и вернется к ужину; в тот день уговоры Боттов звучали убедительно, поскольку кое-кто из них сам верил тому, что говорил.

«Трудно ожидать, – обратился Фред Ботт к столпившимся слугам (он первым обнаружил присутствие духа, когда они с Алеком и Берти заехали утром к Милли, чтобы рассказать ей о планах семьи, которые должны были обеспечить ей безбедное будущее, но нашли в доме полнейший переполох), – что убитая горем женщина, ошеломленная внезапным вдовством, будет помнить о распоряжениях прислуге или оставлять записки». И успокоенные его властным тоном горничные, обнаружившие вдобавок, что хозяйка не взяла с собой никакого багажа, хоть и продолжали недоумевать, но с готовностью поверили словам мистера Фреда, самого богатого из братьев, успокоились и вернулись к своим обычным обязанностям: принялись убирать дом и готовиться к позднему ужину.