Все не то, чем кажется - Алена Филипенко Страница 104

С гулко бьющимся сердцем я сдергиваю платье с вешалки, разглядываю подол. Ох, нет! То самое пятно! Не остается никаких сомнений: это моя вещь. Как и… я беспомощно оглядываюсь по сторонам. Все в этой комнате? Но как это может быть?

Я снова бросаюсь к шкатулке. Четко вспоминаю, что да, потертость на кольце действительно была. И платье, и кольцо мои.

От этого ужасного озарения по телу разливается жар.

От тихого и осторожного стука в дверь я подпрыгиваю чуть ли не до потолка.

— Еся, я сейчас войду, – предупреждает Марк.

Я тут же шарю глазами по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно его ударить. Смотрю на ножку стула. Она откручивается? Бросаюсь к стулу.

— Если ты поднимаешь голову, то увидишь слева от занавесок камеру, – спокойно продолжает Марк. – Я вижу тебя. Отойди, пожалуйста, к кровати.

— А если не отойду? – рычу я.

— Думаю, тебе хочется сходить в туалет и в душ. А еще – позавтракать.

Мой живот отвечает урчанием. Неужели я совсем выздоровела?

Вздыхаю и отхожу к кровати. Марк выиграл.

Он открывает дверь. Смотрит на меня с легкой вежливой улыбкой:

— Доброе утро.

— Иди к черту.

Он на мгновение закрывает глаза. А затем открывает, и на лице все то же выражение отстраненной вежливости. Он будто не здесь сейчас. С таким видом сотрудники магазина обычно слушают гневную речь покупателей, которым отклонили возврат товара.

Выйдя в коридор, я замечаю здесь Бухса. Он сосредоточен на важном деле: прыгает, встав на задние лапки и распластавшись по стене. Я окликаю его и глажу, но на меня он не реагирует. На полу рядом с ним бардак: виноградины, скомканные бумажки, крышка от мусорного ведра, вешалки для одежды и совок.

Марк проводит меня в ванную. Тут тоже успела появиться камера наблюдения. Марк ловит мой взгляд и, когда я поворачиваюсь к нему, виновато наклоняет голову, поднимает плечо: прости, так нужно. Значит, если я захочу открутить здесь какую-нибудь трубу, чтобы использовать ее как оружие, или начну рыть подкоп – он заметит. Но если честно, мне ничего этого и не хочется. Я просто хочу в душ.

Я закатываю глаза, вхожу в ванную и захлопываю дверь у Марка перед носом.

Я стою под душем бесконечно долго. Теплые струи успокаивают. Если я зажмурюсь, то можно даже представить, будто ничего этого нет и я у себя дома. С удовольствием тру себя мочалкой, затем ополаскиваюсь водой и еще раз тру – с остервенением, до красноты. Особенное блаженство – помыть голову. Волосы совершенно чистые, но я все равно снова и снова лью на них шампунь и промываю.

После душа я как будто стала легче, словно смыла с себя килограммы грязи.

С наслаждением заворачиваюсь в мягкий халат и дергаю ручку: заперто. Дергаю сильнее, толкаю дверь:

— Эй!

Я колочу в дверь, и через десять секунд она распахивается.

— Если пообещаешь хорошо себя вести, ты можешь позавтракать на кухне, – говорит Марк таким тоном, будто обращается к хулиганистому ребенку.

Я фыркаю и, отпихнув его, прохожу на кухню. От меня не укрылось, что он весь напрягся, когда я его отпихивала.

На кухонной столешнице стоит стеклянный кувшин с водой. Я смотрю на него, потом ловлю на себе взгляд Марка. Он понял, что я задумала: схватить кувшин, разбить об его голову, а затем смотреть, как он падает на пол, на разлитую воду и осколки.