Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга Страница 105

— Надо его уничтожить, — сказал Артём, и в его голосе звучала уже не профессиональная необходимость, а животный, первобытный ужас перед этой безупречной безумностью. — Физически. Сейчас. Пока не поздно. Даже если взорвётся... даже если это убьёт нас. Лучше небольшой выброс сейчас, чем тотальное заражение через несколько часов.

«Попробуй»

,- безразлично, почти апатично сказал Морфий.

«Страж проснётся снова. И на этот раз он не остановится. Он не защищает устройство, Артём. Он защищает идею. А идею молотком не разобьёшь. Её можно только заменить другой идеей. Или переубедить. А ты готов спорить с алгоритмом?»

— Так что же делать? — в отчаянии спросила Вера, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Стоять и смотреть, как это чудовище созреет, как цыплёнок в инкубаторе? Ждать, пока оно вылупится и клюнет нам всем глаза?

«Есть другой способ»

, - медленно, с усилием проговорил Морфий, как будто слова давались ему с болью. Его светящиеся глазки пристально, не моргая, смотрели на кристалл, и в этом взгляде была странная смесь отвращения и... голода.

«Но он опасен. Невыразимо опасен. И требует того, чего у вас, возможно, нет. Или есть, но вы об этом не подозреваете, потому что это тихо».

— Чего? — одновременно, в унисон, спросили Артём и Вера.

«Желания. Равного по силе, но противоположного по природе. Не «хочу, чтобы всё было по-моему». А... «хочу, чтобы всё было... по-нашему». Коллективного. Не эгоистичного. Не для себя, а для всех. Не берущего, а дающего. Не кричащего, а... поющего. Такое желание, если бы его удалось сформулировать, материализовать, ввести в ту же систему... оно могло бы... перезаписать вирус. Не уничтожить, а вытеснить. Занять его место в ядре. Переопределить правила. Но для этого нужно, чтобы оно было искренним. Глубоким, как шахта. И чтобы его захотело много людей одновременно. Не по приказу. Не из страха. А добровольно. А это...»

— Морфий сделал паузу, и его форма сжалась, -

«...сложно. Люди разобщены. Они разучились хотеть вместе. Их научили хотеть против друг друга».

Артём молчал, переваривая слова. Мысль о коллективном, альтруистическом желании была красивой, поэтичной, но абсолютно нереалистичной с точки зрения инженера. Как собрать такое желание? Как его измерить? Как технически доставить его сюда, в самое сердце машины, минуя защиту, которая реагирует на агрессию? Это была задача не для протоколов, а для... чуда. А он разучился в них верить.

— Интересная теория, — раздался спокойный, бархатный, прекрасно модулированный голос из темноты за их спинами. — Наивная. Романтичная. Но, боюсь, неосуществимая на практике. Как и всё, что основано навере в «общее благо».

Они обернулись, как по команде, сердце Артёма громко стукнуло о рёбра.

Кирилл Левин стоял в нескольких шагах от них, непринуждённо прислонившись к ржавому каркасу старого станка. На нём снова было то самое дорогое, безупречно сидящее пальто, на шее — лёгкий кашемировый шарф. Он выглядел отдохнувшим, свежим, почти беззаботным, как человек, вышедший на утреннюю прогулку. В руках он держал не оружие, а небольшой, изящный матовый термос из нержавеющей стали.

— Я почуял возню в системе, — сказал он, откручивая крышку термоса с лёгким, приятным шипением. Оттуда потянул густой пар и тонкий, сложный запах дорогого чая — с дымком, с ягодами. — Автоматика сообщила о повторной попытке несанкционированного доступа с того же сигнатурного ключа. Я подумал: «Кто же, если не мои любопытные, настойчивые гости?» И решил заглянуть. Признаться, не надеялся, что вы так быстро вернётесь. Выносливее, чем кажетесь на первый взгляд. Это похвально.