Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 105

— Так я зазря сломал руку? – спросил брат.

— Твоя сломанная рука обеспечила нам успех.

— У меня черная гипсовая повязка. Ты должна расписаться на ней белым или золотистым фломастером.

— Эта гипсовая повязка – лента героя, – сказала я.

— Так уж и героя, – возразил отец. – Давайте не будем прославлять жестокость.

— А ты видела лицо того парня? – спросил Джеймс. – Я здорово его разукрасил.

— И какой урок мы из этого извлекли? – спросил отец с обычной родительской монотонностью в голосе.

— Бей ногами, а не кулаками.

— Джеймс! – застонал папа.

— Кстати! Папа сказал, что теперь, когда у меня сломана рука, на моей карьере пианиста можно поставить крест…

— Это не так! – Мое сердце сжалось от чувства вины.

— Ну застопорилась. Да и ладно. Мне все равно хотелось отдохнуть от музицирования. От миссис Джорджии всегда разит яйцами, – фыркнул Джеймс. – Так вот, я подумал: а не взять ли мне уроки фотографии? Я смогу щелкать фотки указательным пальцем. Папа пообещал помочь.

Ленор не преминула бы заметить, что это первая идея, которую решили реализовать после родительского развода, а значит, в общей динамике нашей семейной жизни настал поворотный момент.

Но я не Ленор:

— Ты молодец, Джеймс! И вот еще что…

— Что?

— Спасибо, что спас меня сегодня.

— Не за что. Кстати, я сказал папе о Даксе.

— Ты что?!

— Папе захотелось узнать, что это за парень в подгузнике.

— Нам надо об этом поговорить, – заявил отец.

— Ну естественно, – согласилась я. – Только не сегодня вечером. Давайте сегодня порадуемся нашим успехам.

— Но мы обязательно поговорим.

— Жду не дождусь этого разговора.

— Я видел, как вы целовались на углу улицы, – доложил Джеймс. – Я чуть было не заехал Даксу в рыло, до того как врезал тому парню. Но признаю: нужно обладать незаурядным мужеством, чтобы нацепить на себя подгузник. Это было круто.

— Ладно. Ребенку пора спать, – сказал папа. – Я оставлю его у себя на несколько дней.

И это тоже было впервые, когда Джеймс заночевал у отца не в «папины выходные». А еще брат первый раз не накричал на папу во время разговора. А мы все спасли свадебную часовню.

— Я горжусь тобой, Холли! – выдал отец перед тем, как прервать связь.

Я попыталась дозвониться и до Дакса, но его телефон сразу переключался на голосовую почту. Он ведь собирался мне позвонить, разве не так? Мы даже думали пойти куда-нибудь. Пусть мы неофициально и отметили праздник накануне, но мне было бы это приятно.

Я переоделась в пижамные штаны с утятами и спортивную майку для бега. «Космос» этим вечером показался мне более просторным, а диван более удобным и мягким. Несмотря на мелочную досаду на Дакса, я не смогла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой расслабленной и умиротворенной. Нет, вру. Помню. Это было до дедушкиной кончины. Я почти три месяца несла на себе тяжкий груз размером с часовню.

После полуночи мне позвонил Сэм – сообщить о своем намерении прийти.

— Сегодня вечером? – Я полудремала на диване, глядя одним полуоткрытым глазом ситком «Офис». – Нет. Я слишком устала.

— Поздно. Я уже под дверью.

— Что ты удумал? – спросила я, когда он прошмыгнул мимо меня с пиццей под мышкой.

— Решил поздравить тебя со спасением часовни, фирмы и наших рабочих мест.

— Спасибо, но мне бы хватило сообщения.