Финишная черта - Мари Милас Страница 105

– Любит тебя? Навряд ли, но давай рассмотрим этот вариант, – говорит Лорен, подходя ближе. – Но что важнее: любовь или наследие семьи Рассел? Думаю, ты знаешь ответ.

Она делает паузу, а затем проводит по экрану телефона.

– Знаешь, я не люблю быть голословной. Ты ведь не видела их вместе сегодня? Позволь показать.

Она протягивает мне телефон, экран которого ярко светится в полумраке. На фото Лиам и Бриттани стоят рядом, ее рука лежит на его плече, а он улыбается. Слишком широко, слишком искренне.

Я не могу дышать, потому что кажется, что тону. Где-то в легких раздаются булькающие звуки. Мне нужно, чтобы меня вытащили на поверхность. Дали глотнуть кислорода. Помогли выбраться на сушу. Но я продолжаю тонуть, потому что мне больно, что я доверилась, вложила так много в каждое его слово и… прикосновение. Мне тошно, что Лиама касается другая. Меня злит, что он это позволяет. Вероятно, я тронулась умом, раз думаю, что он должен быть мне верен после этого поцелуя, но плевать. Мне не нужны были дворцы, золото, бриллианты, как и его чертов титул… Я просто хотела его.

– Будь добра, покинь мой дом. Твои грязные кеды оставляют пятна на ковре.

Лорен отворачивается, как будто разговор окончен, оставляя меня стоять там, раздавленную.

Глава 17

Лиам

— Уильям, как прошла видеоконференция с Японией? – Из телефона доносится властный голос дедушки, полный ожидания.

— И тебе привет.

— Не зли меня, в последнее время ты и так постарался.

— Не делай вид, что моя покупка и участие в гоночном сезоне не принесло пользы. – Я выхожу из моторхоума команды, и яркое солнце Прованса тут же ослепляет меня. – Наши акции выросли вдвое.

Всех заинтересовало, что наследник крупнейшей автоимперии лично присутствует на гоночных уик-эндах команды, в которую вложился.

— Ты все равно не имел права принимать такое решение в одиночку. Я не люблю повторяться, но все же скажу: это был безрассудный поступок. Ты меня разочаровал. Но больше всего меня злит твой выбор команды, – от его тяжелого вздоха дребезжит динамик. – Оставь эту девушку в покое.

Я провожу рукой по волосам и смотрю на голубое небо, решая, стоит ли продолжать этот спор.

— Видеоконференция прошла отлично. Мистер Аоки стал более благосклонным. Думаю, к концу лета сделка будет завершена.

— Отлично, ты молодец, – тон дедушки теплеет на один градус. – На следующей неделе два благотворительных вечера, ты обязан быть. Это не обсуждается.

Я стискиваю челюсти.

— Я еще ни разу не пропустил ни одного.

Дедушка выдерживает напряженное молчание, а потом, прочистив горло, продолжает:

— Ты склонен к безумству, когда находишься рядом с Авророй Андерсон.

— Не говори о ней в таком ключе.

— Успокойся, ты знаешь, что я прекрасно отношусь к ней как к человеку. В ней есть что-то… – он замолкает, подбирая слова, – знакомое. С ней легко и сложно одновременно.

Это правда.

— Она похожа на твою жену, дедушка, – вздыхаю я.

— Допустим, – он закашливается. Чертовы сигары сведут его в могилу. – Но у Елизаветы всегда было то, чего нет у Авроры.

Статус, титул, деньги, манеры, любовь и признание общества.

Дедушка – справедливый, умный, честный человек, но его укоренившиеся установки, впитавшиеся с молоком матери, изменить так сложно, что легче обнаружить жизнь на Марсе. Я не виню его за эти архаичные взгляды на жизнь, но все равно злюсь и продолжаю бороться каждый чертов день. Потому что где-то глубоко внутри меня существует надежда, что он поймет: никто не будет стоять рядом со мной, кроме Авроры.