Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 107

Музыка «Паваны» сделала последний, протяжный аккорд и растворилась в тишине, которую тут же заполнил сдержанный гул, восхищения, зависти и чистого шока. Казалось, само воздух звенел от невысказанных вопросов.

Аррион медленно, с невероятным, видимым лишь мне усилием, разжал пальцы на моём бедре. Его ладонь скользнула с моей талии, оставив на бархате не просто память о тепле, а будто намертво вплавленный в ткань отпечаток.

Он отступил на церемониальный шаг, и маска императора застыла на его лице с такой быстротой, словно её высекли изо льда одним ударом. Лишь в синей глубине глаз, куда теперь не мог заглянуть никто, кроме меня, тлели угольки только что погасшего, но готового вспыхнуть вновь пожара.

И в этот миг, делая ответный поклон и выпрямляясь, я встретила взгляд.

Из тени у высокой колонны, сквозь толпу напудренных париков. Плоский, холодный, как отполированная сталь клинка, который уже извлекли из ножен, но пока не нанесли удар. В нём не было ни капли того ошеломления или восхищения, что читалось на других лицах. Только чистая, концентрированная ненависть. Нацеленная не на императора. На меня.

Виктор.

Воздух, только что тёплый и густой, будто стал тоньше и острее. По спине пробежал холодок, не страх, а сигнал. Чистый, безэмоциональный сигнал опасности, знакомый каждому, кто привык полагаться на инстинкты.

Тело отреагировало само: дыхание стало ровнее и тише, взгляд, начал бегло сканировать пространство вокруг Виктора, кто стоит рядом, куда ведут выходы, нет ли в его позе готовности к движению. Корсет перестал давить, превратившись просто в часть обмундирования.

«Спокойно,— промелькнуло где-то на задворках сознания, пока я совершала всё тот же безупречный, отстранённыйпоклон. — Ничего не произошло. Ничего не изменилось. Просто... появился новый фактор. Фактор, требующий самого пристального внимания.»

Я плавно отвела глаза, сделав вид, что рассматриваю узор на дальнем витраже. Но периферией зрения уже зафиксировала его положение, его позу, направление его взгляда.

Главное — не подать виду. Не дать понять, что заметила. Но с этой секунды за ним нужно наблюдать. Вдвое внимательнее.

Аррион, повернувшись к залу, поднял руку. Лёгкий, едва заметный жест, но он мгновенно приковал всеобщее внимание.

— Бал открыт, — прозвучал его голос, ровный, уверенный,— Танцы, яства, вино — к услугам наших дорогих гостей. Пусть этот вечер будет полон... взаимопонимания.

Его слова были обращены ко всем, но последний взгляд, брошенный на меня, содержал приватную, кристально ясную инструкцию: « Следи. Отдыхай. И ради бога, ДАВАЙ СЕГОДНЯ БЕЗ ПЕРФОМАНСОВ!»

«Без перформансов. Понял-принял, ваше величество. На сегодня я — эталонный, скучный и невидимый телохранитель. В теории».

Я плавно отступила в тень колонны, растворяясь в пестром, благоухающем потоке гостей, и сделала то, что умею лучше всего, начала наблюдать. Но теперь с двойным фокусом: общая безопасность и он. Виктор.

Тот, чей взгляд, холодный и отточенный, как лезвие под бархатом, только что пообещал мне тихую, методичную расправу. Этот взгляд всё ещё висел на мне невидимой пеленой, и я физически ощущала его тяжесть на затылке, будто кто-то прицелился в основание черепа. Чтобы стряхнуть с себя это ледяное чувство и дать разуму точку опоры, потребовалась простая, приземлённая цель. Например, еда.