Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим Страница 107

Сперва на его лице отразилась растерянность, а потом оно озарилось счастливой улыбкой. В следующий момент он сграбастал меня в охапку и подмял под себя. Упираясь локтями в кровать по обе стороны от моего лица, и, нависая сверху, посмотрел на меня с непередаваемой нежностью и прерывисто прошептал:

— Ты непожалеешь, Конфетка…

И я как не пожалела! Сначала три раза подряд, а потом — после некоторого перерыва — ещё три.

Согласна!

Ну ладно, ладно. Это был спойлер. А если по факту — хотя в тот момент до каких уж фактов мне было?! — то его рука юркнула под мою пижамку и легла на грудь, словно желая послушать предательски зачастившее под его ладонью сердце, а моя обвила его широкие плечи. Нежно коснувшись моего, тотчас затвердевшего, сосочка, Данька наклонился и принялся целовать мне шею, отчего по телу мгновенно растеклась жаркая и такая сладкая волна, что мне даже показалось: ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Рука, только что судорожно цеплявшаяся за его плечо, обмякла, что — я уже знала по опыту, — происходит, когда вся кровь приливает к куда более интересным местам.

Дыхание сбилось, а из груди непроизвольно вырвался не то стон, не то сдавленный всхлип. Боги! Да Данька просто не представляет, какое «оружие» сейчас в его распоряжении! Ведь если умеючи — прямо как он в эту минуту — целовать мою шею, то параллельно со мной можно делать всё, что угодно — настолько в эти моменты я не в состоянии себя контролировать. Вторая рука, которую мне отчаянно хотелось запустить в Данькину шевелюру, уже полностью утратила чувствительность, а все ощущения, которые я была способна испытывать, казалось, сосредоточились в двух участках моего тела: шее и низу живота.

— Дань, а что означают твои татуировки? — с трудом пролепетала я, желая получить хотя бы небольшую передышку.

И он действительно оторвался от своего занятия и в недоумении посмотрел на меня потемневшими от страсти глазами.

— Какие татуировки, Конфетка?

По-моему, в это мгновение он даже не понимал значения произнесённых мной слов.

— Вот эти, — я потянулась к нему и коснулась губами шеи в том месте, где располагалась татуировка. Сначала с одной стороны, потом — с другой.

Данька прикрыл глаза и, тяжело дыша, замер. Затем, видимо, не в силах сдержать себя, зарычал и его глаза широко распахнулись.

— Я тебе потом расскажу. И называй меня Мармеладиком, мне так больше нравится.

Ответить он мне не дал, накрыв мои губы жадным поцелуем, а его рука одновременно с этим пробралась в штаны моей пижамки, а следом и в трусики. Да уж, получила отсрочку! Когда пальцы, пройдясь по влажным губкам, скользнули внутрь меня, я, не сдержав громкого стона, выгнулась, прижимаясь к нему всем телом.

Как я избавляласьот одежды, в памяти не отложилось. Кажется штаны вместе с трусиками с меня срывал Данька, а я тем временем скинула мешающийся верх и нашла рукой его член. Помню ещё снова успела поразиться его огромному размеру. Но Данькины пальцы, губы и язык творили такие вещи, что зародившийся было страх снесло волной наслаждения, и через некоторое время я сама уже готова была умолять его, чтобы он поскорее вошёл в меня. И всё же, когда дело дошло до этого, я невольно напряглась.

— Расслабься, Конфетка, — слегка прикусывая мочку моего уха, прошептал Данька. — Я буду аккуратен.