Зимнее солнце - Бейза Аксой Страница 107

Это волк. Что он понимает из твоих слов? Я только сейчас заметила, что золотистый отблеск в карих глазах Кунта – это точное отражение цвета глаз Караеля. Их схожесть очевидна, и, вероятно, именно в ней кроется причина особой связи Кунта с волком.

— Оборотень, – непроизвольно прошептала я. Отныне я буду называть Кунта оборотнем. Во-первых, его умение понимать волков выходило далеко за рамки обычного человеческого опыта, даже если волк был только один. Во-вторых, он был удивительно похож на своего волка: его кулаки были такими же смертоносными, как волчьи когти и клыки, а движения – такими же бесшумными и ловкими, как движения волка на охоте. В-третьих, мне требовалось расслабиться, и иногда я находила успокоение в том, чтобы придумывать прозвища для людей.

— Омерзительно! – воскликнула я, стоя на месте, когда Кунт, превзойдя все мои ожидания, поцеловал Караеля в лоб, сказав ему что-то еще. Этой зимой маленькой Карадже не нужно лепить снеговика. Ведь я сама превратилась в снеговика, пока стояла и ждала, когда закончится эта сцена прощания. – Оформи ему свидетельство о рождении и запиши на себя.

— Неблагодарная, – сказал Кунт, переведя взгляд с меня на Караеля. – Не слушай ее сынок. Ей не понять наших чувств. Кроме того, ты уже дважды спас ее, а она ни разу не поблагодарила тебя.

— Как я должна была его поблагодарить? Предложить ему на обед свою руку или ногу?

— На самом деле, после того как ты кинула в него нож, а потом зашила его рану без анестезии, хотя в твоей сумке было лекарство, он имеет право претендовать хотя бы на твою правую ногу. Но это не имеет значения.

— Как я могла в тот критический момент вспомнить о том, что в моей сумке есть лекарство?

— Ты же тоже его пила, – сказал он низким голосом, поднимаясь. – Разве это не лекарство твоей мамы? Рецептурное лекарство для тяжелобольных пациентов. Если бы ты мне сказала, я бы дал тебе аспирин или еще что-нибудь попроще.

— Аспирин не снимает мою головную боль. – Я направилась к машине. – Ну что, мы едем?

— Больше не принимай это лекарство, – произнес Кунт, кивнув в сторону автомобиля и приглашая меня сесть. – Оно вызывает зависимость.

— Я врач, если ты забыл.

— Впереди еще два года учебы. Ты всего лишь студентка медицинского факультета. Тем более зависимости все равно, кто ты по профессии.

— Ты зря беспокоишься.

— Я не беспокоюсь, я предупреждаю.

Я выдохнула через нос, отводя взгляд. Потом снова посмотрела на Караеля.

— Попробуй прикоснуться, – сказал Кунт, внимательно глядя на меня. – Не бойся, не укусит.

— У него, скорее всего, блохи…

— Я только что поцеловал его.

— Это было ужасно, – сказала я, не сводя с него глаз. – Может, принести ножницы, ампутируем тебе губы?

Кунт отвернулся, смеясь. Меня раздражали его глаза, которые щурились, когда он смеялся, и его ямочки.

— Я мою и причесываю Караеля по утрам. У него есть все необходимые прививки. С ним все в порядке.

Я посмотрела на Кунта, нахмурившись. Солнце, то скрываясь, то появляясь, освещало его лицо. Сглотнув, я сделала несколько шагов к Караелю – он ничего не предпринимал, а просто смотрел на меня.

Я вытащила руку из кармана. Она не дрожала, но мне было страшно. Из-за бордового лака на моих длинных ногтях кожа казалась еще бледнее, а покрасневшие костяшки пальцев бросались в глаза. Касаясь пальцами головы Караеля, я инстинктивно старалась держаться подальше, чтобы он не смог схватить меня… Но Караель остался неподвижен. Когда я проводила рукой по его голове, он смотрел мне в глаза.