Непригодные - Кира Коэн Страница 107

— Давай! Попробуй! Это же всего лишь картошка — ты им не навредишь! — кричит он мне, пока я больше уклоняюсь от тех, что просекли, зачем мы здесь собрались, и пролетают угрожающе низко над головой.

Ну да, навредишь таким, конечно!

Я целюсь в одну, большую, откормленную не хуже тех золотых рыбок в магазине. Та как раз собирается спикировать прямиком в меня. Замахиваюсь, бросаю, и, резко сменив курс, чайка перехватывает картошку прямо на лету. Выглядит это куда более эффектно, чем звучит на словах, как какой-то цирковой трюк, от чего меня охватывает необъяснимый восторг, и я постепенно вхожу во вкус.

Мы нескладно скачем вдоль берега, как два болвана, спотыкаясь, сталкиваясь, хохоча во всё горло, стараясь угодить хоть в одну птицу, но неизменно промахиваясь. Тайлер уворачивается от очередной слишком уж агрессивной особи и теряет равновесие. Я зачем-то пытаюсь поймать его и хватаю за куртку, но вместо этого падаю следом, придавливая его к песку.

Возмущённые чайки дружно галдят где-то сверху, требуя добавки, а мы, пользуясь возникшей паузой, пытаемся отдышаться и вставать совсем не спешим.

Ощущение времени ускользает от меня. Я не смею шелохнуться, а Тайлер вглядывается в моё лицо так, словно это музейный экспонат.

— У тебя… глаза такие чёрные, — выдаёт вдруг он.

— Так ведь уже темнеет.

Наши лица достаточно близко. Я нервно сглатываю.

Мы просто зависаем вместе. Просто зависаем…

Прошу, перестань смотреть на меня так.

Мне бы подняться уже на ноги, но я продолжаю смотреть на него в ответ и вместо этого касаюсь пальцем незаметного шрамика у него над бровью.

— А это у тебя боевое ранение от прошлых схваток с чайками?

— Не-е-е, — тянет он и расплывается в предвещающей потрясающую историю улыбке. — Это я лет в пятнадцать как-то раз по пустырю шатался, смотрю — кирпич такой охуенный лежит. Думаю: а долбану-ка я его об землю хорошенько! Взял и долбанул со всей дури. А дури-то во мне нормально. Ну, и мне от него осколок ка-а-ак прилетит в лицо…

Не знаю, что ждала от него услышать, но меня прорывает. Я роняю голову и топлю истерический гогот в складках его одежды.

— А ещё ты вкусно пахнешь, — уже тише говорит он мне куда-то в макушку, когда я успокаиваюсь.

Сердце гулко колотится. Кажется, его сейчас слышат даже птицы.

Мы просто зависаем вместе, — мысленно повторяю про себя, но вслух почему-то говорю совсем другое, резко потеряв способность держать язык за зубами.

— Хочешь откусить кусочек?

Что за тупость? Зачем я это ляпнула?

— Не спрашивай меня о таком, — прочистив горло, как-то глухо произносит Тайлер. И, чёрт возьми, продолжает смотреть.

Будто отвечая без слов, он машинально облизывает губы. Меня пробирает дрожь, очевидное желание смешивается со страхом, и я не придумываю ничего лучше, чем подобрать с куртки уцелевший кусочек картошки и сунуть ему в рот до того, как всё окончательно свернёт куда-то не туда.

Он зависает на секунду, удивлённо выпучившись на меня. Недоумение на его лице выглядит забавным.

Ощутив некоторое облегчение, я наконец поднимаюсь. Тайлер встаёт вслед за мной, сквозь смех сплёвывает попавший в рот песок, и бросает картошку последней, самой упёртой чайке.

Айзек видит десятый сон, так что по возвращении домой в комнату мы крадёмся как парочка воров.