Последователи - Иса Белль Страница 108

Амелия хмыкнула, заметив мой взгляд на книге в её руках, и поняла – я считаю, что она умничает. А что, это не так?

Я повстречала не мало таких, как она, в школе. Когда меня в очередной раз вызывали в кабинет директора, чтобы поговорить о моём поведении, они выходили оттуда с таким лицом, будто знали всё о моём неблагополучном будущем.

— Твоя злость похожа на мою, – внезапно поделилась Амелия. – Обида. Недоверие. Боль. Сантьяго ничего не рассказывал тебе?

Я покачала головой, как бы говоря «нет».

У неё тоже были братья, игнорирующие её половину жизни? Больной на голову отец? Отстранённая мать?

— Я знаю, что ты чувствовала, когда один за другим отрекались от тебя. Кроме семьи, которую мне дал Сантьяго, у меня никого нет. Ну, вообще есть, но нет. Мои родители – мне не родители. Они из тех, кто говорят, что заводят ребёнка. Я была нужна им лишь для видимости. Имиджа. Они даже не позволили мне жить с ними. Я была буквально брошена на незнакомцев, которым платили за то, чтобы они присматривали за мной и терпели моё существование.

Какого хрена…

Мне стало не по себе.

— Мы больше не общаемся. С тех пор, как Сантьяго показал мне, что по-настоящему значит быть частью семьи, я поняла, что тратила время впустую, пытаясь заслужить их внимание. Им всегда будет недостаточно, просто потому что я не нужна им никакая. Ни самая умная, прилежная и послушная. Я – инструмент для достижения цели, а не дочь. Моё рождение – очередная галочка в их бизнес-плане. Поэтому бесполезно стараться, когда ты априори не необходим.

Да, любят самых ужасных, злых и неправильных. Без веской на то причины. Просто потому что кто-то так хочет.

— И отсюда наши истории начинают расходиться.

Я вскинула бровь.

— Не то чтобы я хорошо знаю твою историю, – добавила Амелия, – и сказанного мной достаточно, чтобы ты узнала мою, но нам обеим известно чувство, когда ты безразличен тем, кто должен любить тебя исключительно сильно.

— И в чём же тогда разница между нами?

— В том, что мои родители не притворялись. Их не заботила моя безопасность. Они не наделали ошибок, думая, что знают лучше.

— Это их всё равно не оправдывает.

— Я этого и не говорила.

— Хорошо, значит, я не понимаю, что ты имеешь в виду под своими словами.

— Тебя любят, – объяснила Амелия.

Сердце кольнуло, потому что… не она должна говорить мне об этом, а те, кто чувствуют это. Если вообще чувствуют. Им определённо не всё равно, однако любовь – это больше, чем отсутствие безразличия.

— Ты нужна им всё такая же безрассудная, как и раньше, если верить рассказам Сантьяго. И даже беременная от…

— Даже? – перебив, переспросила я, когда злость внутри вспыхнула, как спичка.

Мой ребёнок – не обуза.

— Ваши правила далеки от меня, Талия, но забеременеть от того, кто принадлежит «другой стороне», – явно не то, что ожидали получить твои братья.

— Мне плевать.

— Перестань отвечать так, будто я защищаю их.

— Кажется, именно это ты и делаешь.

— Ты права: тебе кажется.

Я закатила глаза, а она следом за мной. Это выглядело смешно.

— Мы близки, с одним из них особенно, но это не значит, что я закрываю глаза на их проступки. Тем более когда результат их действий сидит передо мной и отказывается верить в очевидное. То, что тебе сложно в это поверить или ты этого боишься, нормально. Природно. Только люди, никогда не столкнувшиеся с этим, будут ожидать от тебя быстрого прощения. Они не понимают, как страшно снова довериться. Они могут называть твоё поведение свинским, видя их старания, при этом игнорируя годы твоих страданий. И жалеть их больше, потому что они мужчины и выражение чувств даётся им сложнее, чем нам. С какого хрена? Кто это придумал? Если бы Кристиан и Себастьян действительно не заслуживали того, чтобы ты хотя бы задумалась когда-то простить их, я бы ни за что на свете не ручалась за них, как бы они из кожи вон не лезли. А если эти болваны однажды снова решат что-то за тебя, то пускай забудут о твоем существовании. Я лично не позволю тебе наступить на одни и те же грабли вновь. Хотя, думаю, ты и сама неплохо с этим справишься.