Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 109

— Барыня, чем это пахнет так? Язык проглотишь. — Нюрка сунула голову в дверь.

Я обернулась.

— Заходи. Будем пробовать.

Она нырнула в кухню, запрыгала у печки, протягивая к ней озябшие руки.

— Ух, мороз какой на улице! Одно слово — солнцеворот на носу.

— Налей себе чая, в смысле, с травой, горяченького, — предложила я. — И вот, возьми.

Я положила несколько ложек патоки в кружку, протянула ей.

— С чаем с морозца в самый раз будет.

— Что это? — Нюрка глянула в кружку. — Пахнет сладко, но вроде не медом.

— Патока.

— Так она ж черная была.

— Была черная, стала золотая.

— Батюшки, чем так благолепно пахнет? — прошептала тетка, появляясь на пороге кухни.

Я хихикнула. Осталось только постояльцу явиться — и весь дом в сборе. Хотя лучше бы без него обойтись.

— Пряниками, тетушка.

— Какими пряниками? — оторопела она.

Я распахнула дверцу духовки, вытаскивая первый противень.

— Антикризисными.

— Опять словечки барские, — проворчала она. Но вместо того, чтобы гордо удалиться, закрыла дверь в коридор и уселась на лавку, явно ожидая угощения.

Я стряхнула пряники на блюдо, накрыла тканью — пусть отдохнут немного. На вид и запах — то, что нужно. Тесто поднялось в печи, вместо пухлых ромбов — пышные подушечки. Выдавленный цветок по центру расплылся, но остался узнаваемым. Я поколебалась — сварить по-быстрому глазурь из того сахара, что подарил постоялец? Нет. Глазурь должна высохнуть, иначе пряники будут пачкать руки. А времени…

— Самовар! — охнула я.

Нюрка подскочила.

— Сейчас, барыня! Я быстро!

— Давай помогу, — тетка поднялась с лавки. — Все-то за вами, свиристелками, приглядывать надо.

Пока они наполняли самовар и разжигали его, я раскатала и отправила в печь еще одну партию пряников. Выудила свежий из-под полотенца. Еще теплый. Тесто пружинило под пальцами. Разломила. Мякиш хоть и плотный, но ноздреватый. Луша подскочила ко мне, требовательно цокнула. Я рассмеялась и отломила ей четвертинку. Вторую четвертинку отдала Нюрке, половинку — тетке.

— Пробуйте. И, если что, есть еще.

Тетка недоверчиво откусила.

— Дарья, что за диво такое!

— Пряник.

Я взяла еще один, отломила себе. Да. Получилось. Мягкая карамельная, без приторности, основа патоки. Сладкое тепло пряностей. Всего в меру.

— Да какой же пряник! Пряник пока в чае размочишь… А этот мягкий. Но ум отъешь! — Тетка с вожделением поглядела на полотенце. Я молча протянула ей еще один пряник. И Нюрке тоже.

— Барыня, это ж лучше, чем вяземский! — выдохнула девчонка.

— Не лучше. Другой, — сказала я.

По крайней мере этот пряник будет оставаться мягким куда дольше, чем сахарный или даже медовый, потому что патока — инвертный сироп — не кристаллизуется, а значит, будет держать влагу.

Найдется ли на него покупатель? Вопрос. Привычка часто становится сильнее здравого смысла, репа милее заморского ананаса, потому что своя, понятная, а этой кислятиной еще поди наешься. Если пряник должен быть твердым, как кирпич…

Значит, буду продавать свои как лакомство для стариков. Имплантов-то здесь не изобрели. Наверняка у каждого найдется уважаемый и любимый старший родственник, которого хочется побаловать вкусным, да не все подойдет. Или еще чего-нибудь придумаю. Нечего раньше времени страдать.

— Так неужто эта вкуснота на той черной гадости с известкой да золой? — Тетка покрутила пряник, глядя на него как на диковинку.