Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина Страница 109

— Вы… вы отравили его? Собственного сына?

— Мои дети никогда не свяжут свою жизнь с людьми. Но я спасаю и тебя. От связи, которой не должно быть. От выбора, навязанного магией.

— Мы сами решили быть вместе, — бросила я.

— Ты называешь это любовью, — холодно сказала она. — Но истинная связь между вами невозможна. Метка лишь притянула вас друг к другу… чтобы в итоге уничтожить обоих.

Она приблизилась, не отводя взгляда.

— Сними её, дитя. Разорви то, что вас связывает. Вернись в свой мир. Тогда Элкэ останется в живых. Это справедливый выбор. А если нет… умрёшь вместе с ним.

Я посмотрела на Элкатара. Он лежал слишком тихо… пугающе неподвижно.

Слёзы потекли прежде, чем я успела понять, что больше не могу дышать без него.

Какой в этом смысл?

Какая разница — умру ли я сейчас… или позже,медленно, ломаясь без него?

Он стал моей опорой. Моим выбором. Я держалась за него, как за свет. А теперь… этот свет гаснет.

Меня просят уйти. Жить. Без него. Но что значит быть — если всё, что внутри пульсировало, уже умирает на этом алтаре?

— Ты не будешь мучиться, дитя, — голос его матери стал вдруг ласковым, почти нежным. Она коснулась моих волос, как будто утешала. — Вы просто забудете. Наша магия древняя — она перепишет всё. Твоя метка догорит за семь дней, стирая его из мира — и из тебя. Пространство изменится. Ты забудешь. Академия — тоже. Даже твои друзья не вспомнят, что он когда-то был.

Слёзы снова побежали по щекам. Я всхлипнула — и вдруг…

Показалось?

Или это остаток магии… Но я поклялась бы, что услышала голос Элкатара в моей голове:

— Дай нам шанс, истинная. Смерть — слишком лёгкий выход.

И тишина.

Стиснув зубы, я прошептала:

— Согласна.

— Начинайте, — приказала мать Элкатара.

Жрицы двинулись, как хищницы.

Одна рывком сорвала покрывало, обнажив мою спину.

Другая шептала заклинание на эльфийском.

Метка пульсировала — будто чувствовала, что её собираются уничтожить.

— Все семена, собранные в нашем мире, останутся с тобой, — сказала мать Элкатара. — Это всё, что ты унесёшь. И всё, что ты запомнишь.

Она наклонилась ближе. Её голос снова стал ласковым — и от этого только страшнее.

— Я делаю это ради него. Ради Элкэ. Моего любимого ребёнка. Ты поймёшь. Когда заведёшь своих детей — если заведёшь. Я внушала Элкэ ненависть к людям с самого детства. Но он… всё равно тянулся к ним. Сначала я убила ту рабыню, в которую влюбился его отец. А потом — и его самого. Он предал меня. Променял Дом на человечку. А теперь — ты. Снова ты. Может, наш род проклят? Почему наши мужчины тянутся к людям? Но я это исправлю. Любой ценой. Наш род не принимает слабость. И не примет тебя.

Я почувствовала, как что-то холодное и жидкое коснулось моей лопатки. Боль ударила, как плеть — острая, рвущая нервы на крики.

Последнее, что хотела запомнить, — Элкатара.

Попытаюсь… не забыть. Себя. Его. Нас. Тот миг, когда всё было по-настоящему — в его объятиях.

Боль стала слишком сильной. И всё погасло.

Интерлюдия: Бадильяр II

Первая ночь после ритуала дроу (по человеческому календарю)

Как и ожидалось — проклятые родственнички увязались следом. Вечно им скучно в Пекле.

Фиолетовый огонёк мерцал над моей ладонью. Я провёл полукруг запястьем — и он погас.

— Кажется, на окна третьего этажа всем плевать, — фыркнул Реер, складывая крылья.

— Академии стоило бы обновить охранные руны, — заметил Змиулан, стряхивая пыль с плеча. — Демоны влетают, как к себе домой.