Шрам - Эмили Макинтайр Страница 109

— Тише, – отрезаю я, едва сдерживая улыбку, которая так и норовит расползтись по губам.

Шейна хихикает:

— Ты хотя бы сотри со своего лица это… свежеоттраханное выражение.

Чуть не потеряв дар речи, я пихаю ее в плечо и позволяю улыбке наконец вырваться на свободу.

— Следи за языком, Шейна! Господи, что случилось с моей подругой? Я никогда не слышала, чтобы ты так грубо разговаривала!

Завязывая пояс, я оглядываюсь, сокрушаясь, что кровать в таком беспорядке.

— Не волнуйся, – шепчет она. – Я все сделаю.

Облегченный вздох снимает напряжение с моих плеч.

Я беру ее за предплечье:

— Мы можем провести вечер вдвоем?

В груди расцветает надежда: мне хочется почувствовать хоть какое-то подобие нормальной жизни, ведь до приезда в Саксум и начала этого долгого, мучительного пути у меня ее не было.

Ее глаза закрываются, и Шейна отводит взгляд:

— Конечно.

Из-за отсутствия энтузиазма в ее тоне улыбка исчезает с моего лица.

— Если ты занята…

— Для вас, миледи? Никогда, – смеется она, сжимая мою руку. – Ванна, наверное, уже готова.

Я наблюдаю, как Шейна подходит к моей кровати и снимает простыни. Беспокойство витает в воздухе, окутывает меня, как одеяло, и не покидает до конца утра, пока затягивается корсет, укладываются волосы, а на щеки наносится свежий румянец.

Единственное, что отвлекает меня, – это вечерняя встреча с Полом на пути в столовую.

Сердце замирает в груди от одного его вида:

— Пол.

Я останавливаюсь посреди тускло освещенного зала. Марисоль, которая решила, что это ее обязанность – сопровождать меня сюда, останавливается позади.

— Миледи, – вклинивается она. – У нас нет…

Я поворачиваюсь. Глаза мои сужаются, челюсть сжимается.

— Марисоль, столовая вон там, – я указываю на двери в конце коридора. – Ты была отличной сторожевой собакой, и я ценю, что ты привела меня сюда. Но ты свободна.

Пол едва заметно улыбается, хотя скрыть печаль, наполняющую его глаза, у него не получается.

— Иди, – шиплю я.

Но Марисоль не двигается.

— Вы не можете оставаться наедине с мужчиной, миледи, – хмыкает она. – Это неприлично.

— Это не твои заботы, Марисоль. – Я делаю шаг ближе – она напрягает плечи. – Мне надоело, что ты всегда споришь со мной. Я понимаю, что тебе хочется быть главной, и я уважаю твое стремление, но позволь мне любезно напомнить тебе, что мной ты командовать никогда не будешь.

Раздосадованная, она опускается в реверансе, а потом уходит по коридору, скорее всего, чтобы настучать на меня как на ребенка.

Наконец, я поворачиваюсь к Полу – у меня сжимается сердце при виде глубоких хмурых морщин:

— Пол, ты…

Он качает головой, сморщив нос и опустив глаза в пол.

— Его даже не собираются похоронить должным образом. – Зубы его скрипят, глаза наливаются гневом. – Вы можете в это поверить?

— Что? – Изумленная, я прижимаю руку к груди. – Они должны… Он королевский гвардеец.

Заметив, что на его нижних веках скапливаются слезы, я подхожу ближе и крепко беру его руки в свои.

— Пол. – Эмоции забивают горло. – Мне так жаль, это была моя вина, и я…

— Не переживайте, миледи. – Он высвобождает одну из рук и приподнимает мой подбородок. – Он погиб, выполняя свой долг. И сделал это по своему желанию.

Я вздыхаю с неверием, закатываю глаза, чтобы остановить слезы:

— Какое у него было желание? Стать мучеником?