Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 11

— Нет! — я перебиваю ее резче, чем хотел. Она вздрагивает. Я беру себя в руки, смягчаю тон. — Не нужно. С деньгами все нормально. Просто... мне нужно время. Закончу этот проект, и все наладится.

Лена смотрит на меня долго, и я вижу в ее глазах сомнение. Она не верит мне полностью. Но она хочет верить. Хочет, чтобы все было так, как я говорю.

— Ладно, — говорит она наконец. — Но обещай, что если будет совсем плохо — ты скажешь. Мы справимся вместе. С любой проблемой.

— Обещаю, — говорю я и ненавижу себя за эту ложь.

Мы идем спать. Лена быстро засыпает, прижавшись ко мне. А я лежу с открытыми глазами, смотрю в потолок и считаю деньги в уме. Сто тысяч первого числа. Пятнадцать тысяч на УЗИ. Что дальше? Анализы? Витамины? Одежда для беременных?

Где граница? Когда она перестанет просить?

Ответ приходит сам собой: никогда. Она не перестанет. Потому что я дал слабину. Согласился один раз — значит, соглашусь и второй, и третий.

Я попал в капкан.

Проходит еще две недели. Вика пишет три раза.

Один раз — деньги на витамины. Второй — на специальную подушку для беременных. Третий — просто так, «немного на еду, пока не получила зарплату». Каждый раз я перевожу. Каждый раз злюсь на себя, на нее, на ситуацию. Но ничего не могу поделать.

Я начинаю придумывать отговорки для Лены. Говорю, что нужно закупить новое оборудование для офиса. Что подрядчики требуют предоплату. Что застройщик задерживает платежи, и приходится вкладывать собственные средства.

Лена верит. Или делает вид, что верит.

Отношения между нами начинают трещать по швам. Я задерживаюсь в офисе все чаще и чаще. Прихожу поздно, ухожу рано. Избегаю разговоров, избегаю близости. Не потому что не люблю ее — просто не могу смотреть ей в глаза, зная, что обманываю.

Однажды вечером она взрывается.

— Кирилл, что, черт возьми, происходит?! — она кричит.

Лена никогда не кричит. За семь лет я видел ее сердитой может раз пять. Но сейчас она кричит, и в ее голосе такая боль, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Мы на кухне. Я пришел домой в одиннадцать вечера, молча прошел мимо нее, полез в холодильник. Она встала, подошла, развернула меня к себе.

— Что происходит? — повторяет она, и по ее щекам текут слезы. — Ты меня избегаешь. Неделями. Приходишь поздно, уходишь рано. Мы почти не разговариваем. Ты даже не притрагиваешься ко мне!

— Лена... — начинаю я, но не знаю, что сказать.

— У тебя кто-то есть? — она задает этот вопрос тихо, и в нем столько страха, что мне хочется закричать. — Ты встречаешься с другой?

Есть ли у меня другая?

Технически нет. Но ребенок от другой женщины — это считается?

— Нет, — говорю я твердо. — никого нет. Я люблю тебя. Только тебя.

— Тогда что?! — она бьет меня кулаками в грудь. Не больно, скорее отчаянно. — Что с нами? Что с тобой?

Я хватаю ее за запястья, прижимаю к себе.

— Прости, — шепчу я в ее волосы. — Прости. Просто проект съедает меня. Слишком много стресса, слишком много проблем. Но это не твоя вина. Это я... я справлюсь. Обещаю.

Она рыдает мне в грудь, и я чувствую, как ее слезы пропитывают мою рубашку. Я глажу ее по спине, целую в макушку, шепчу утешения. Но внутри меня пустота. Потому что я знаю — это не закончится. Это только начало.

В ту ночь мы занимаемся любовью. Отчаянно, почти яростно. Лена цепляется за меня, словно боится, что я исчезну. Я целую ее, ласкаю, стараюсь показать, что люблю. И это правда. Я люблю ее. Несмотря на все. Несмотря на Вику, на ребенка, на ложь.