Развод. Война без правил - Елена Валерьева Страница 11

Савицкий побледнел.

Совещание пошло дальше. Жестко. Быстро. Почти хирургически.

Когда всё закончилось, люди вышли из переговорной с лицами переживших стихийное бедствие. Я тоже поднялась, собираясь исчезнуть раньше, чем на меня обратят внимание.

— Мирская, останьтесь.

Конечно.

Когда дверь закрылась, Грант встал из-за стола и подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. Не нарушая границ, нет. Но так, чтобы я чувствовала его присутствие как давление воздуха перед грозой.

— Вы любите влезать в чужие зоны ответственности? — спросил он.

— Только когда вижу, что в них тонет результат.

— Вас не просили спасать результат.

— Вы сами сказали говорить.

— Не приучайтесь воспринимать мои слова слишком буквально.

Я прищурилась. — А вы не приучайте людей задавать вопросы, если не готовы услышать честный ответ.

Его взгляд стал тяжелее. Темнее. Но — странно — не злее.

— Вы хамите, — констатировал он.

— Я функциональна.

— Не переоценивайте себя в первый же день.

Вот это было уже знакомо. Очень. Тот же холодный мужской тон. То же желание поставить на место. То же «не вздумай чувствовать себя равной».

И я вдруг очень ясно поняла: если сейчас прогнусь, дальше можно даже не начинать.

— Тогда и вы не недооценивайте меня только потому, что я пришла к вам не из кабинета конкурентов, а из брака, — сказала я.

Он замер. Буквально на секунду. Но я снова это увидела. Трещину в идеальной ледяной поверхности.

— Свободны, — сказал Грант.

Я развернулась и вышла, чувствуя между лопаток его взгляд.

В обед мне позвонил Илья. На этот раз с нового номера.

Я увидела имя. Сбросила. Он перезвонил. Снова сбросила.

Тогда пришло сообщение: «Ты где?»

Я не ответила.

Через минуту: «Я разговаривал с охраной. Ты вывезла детей без согласования.»

Я вскинула брови. Без согласования. Потрясающе. Словно я перегнала строительную технику с его склада.

Следом пришло ещё одно: «Не устраивай из этого войну. Вернись, и я закрою вопрос.»

Закроет вопрос.

Я сидела в маленькой переговорной с контейнером салата из местного кафе, смотрела на экран телефона и понимала: у Ильи всё ещё бизнес-язык даже там, где речь о семье. Не «давай поговорим». Не «как дети». Не «ты справляешься?» Вернись, и я закрою вопрос.

Я заблокировала и этот номер.

И только после этого заметила, что в дверях стоит Орлова.

— Бывший? — спросила она.

— Слишком живой для слова «бывший», но да.

Она кивнула на мой телефон. — Если начнёт давить через юристов, фиксируйте всё. Если через детей — тем более. Такие мужчины хуже рейдеров. Они уверены, что забирают своё.

Я подняла на неё взгляд. — У вас тоже был такой?

Орлова усмехнулась. Без радости. — У меня был прокурор. Ещё хуже. Ешьте, Мирская. Через десять минут Грант улетает на встречу, и вы едете с ним.

Я чуть не подавилась салатом.

— Что?

— Что слышали.

— Зачем?

— Потому что ваш итальянский ему понадобился раньше, чем он сам планировал это признать.

— Но я не…

— Не готовы? — сухо спросила Орлова. — Поздно. У нас тут вообще мало кто бывает готов.

И ушла, оставив меня смотреть ей вслед с ощущением, что моя жизнь резко переключилась из режима «развод и выживание» в режим «беги, иначе сожрут».

В машине Гранта пахло кожей, дорогим деревом и какой-то предельной собранностью.

Он сидел напротив меня в салоне представительского Maybach, просматривал документы на планшете и выглядел так, будто даже движение автомобиля подчиняется ему по отдельному договору.