Украденные прикосновения - Нева Алтай Страница 110

Нино кивает и выносит меня, направляясь к припаркованному снаружи внедорожнику.

Сальваторе

Стефано требуется сорок минут, чтобы найти ключи от наручников и освободить меня. Сорок минут я сижу тут, пока Милена истекает кровью. Подстреленная. Из-за меня.

Слева от меня раздается телефонный звонок.

— Это Нино, – Стефано передает мне свой телефон.

Моя рука дрожит, когда я беру мобильник и смотрю на экран. У нее ранение в руку. Оно не должно быть серьезным, если только пуля не задела артерию. Моя рука дрожит все сильнее, и мне удается нажать кнопку ответа только с третьего раза. Я располагаю телефон у уха и закрываю глаза.

— Нино?

— С ней все будет в порядке.

Я хватаюсь за спинку стула и выдыхаю.

— Насколько серьезно?

— Небольшое повреждение мышц, которое должно быстро зажить.

— Ожидается, что она полностью восстановится? Без последствий?

— Ее выпишут завтра. С вашей женой все в порядке, босс.

Я сбрасываю звонок, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на тела ирландцев, разбросанные повсюду. Большинство из них мертвы, но есть и живые, они скулят или тяжело дышат. Повернув голову в сторону, я устремляю взгляд на мужчину, которого Альдо прижимает к капоту машины. Гребаный Патрик Фитцджеральд! Он прятался в своей машине, пока бушевала перестрелка, а потом попытался застрелить меня, когда все ослабили бдительность. Только вот пуля попала в мою жену.

— Нож, – говорю я, не отрывая глаз от главаря ирландской мафии, жалкая жизнь которого оборвется всего через несколько сотен ударов сердца.

Кто-то вкладывает рукоятку ножа в мою вытянутую руку. Я делаю шаг вперед, наклоняюсь и хватаю за волосы первого стонущего ирландца, которого вижу. Фитцджеральд смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я, не отрывая от него взгляда, прижимаю нож к шее мужчины и веду лезвием по его горлу. Теплая кровь течет по моей руке. На складе, полном криков и шума, воцаряется тишина.

Я позволяю телу упасть к моим ногам, перешагиваю через него и направляюсь к следующему мужчине. Он без сознания, но все еще дышит. Я хватаю его за волосы и прижимаю лезвие к его кадыку.

С губ Патрика срывается сдавленный звук, когда он провожает взглядом мою руку и видит, как кровь заливает мою руку и рубашку. Когда я отпускаю тело и делаю еще один шаг к нему, Патрик вскидывает голову. Я делаю следующий шаг и продолжаю выстилать себе путь мертвыми ирландцами, не сводя с него глаз. Ужас на его лице изумителен. Он знает, что я приберегаю лучшее напоследок. Я улыбаюсь и делаю очередной шаг. О, с каким удовольствием я разделаю человека, который причинил боль единственному созданию в этом мире, которого я люблю.

* * *

Я вхожу в маленькую частную клинику, где лечат моих людей, когда Илария не может позаботиться о них в лазарете, и поворачиваю в коридор налево. Две медсестры на ресепшен резко встают, но когда я не обращаю на них внимания, они садятся обратно. Я чувствую в левом боку пронизывающую боль. Головорез Патрика, вероятно, сломал мне ребро, но я игнорирую это и продолжаю идти, а Стефано следует за мной в нескольких шагах позади.

Я не помню, чтобы когда-либо испытывал такое сильное чувство страха, как тогда, когда увидел кровь, хлещущую из руки Милены. Это ощущалось так, будто кто-то воткнул мне нож в живот и потянул его вверх, вскрывая мою грудную клетку.