Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 110

Разобравшись с быстрым завершением лепки своих пельменей, Лиза бережно усаживает меня на диван, накрывает пледом, ставит рядом кружку с чаем. Я киваю, зажмуриваюсь. Мир слегка кружится, но я всё ещё держусь.

— У тебя… всё хорошо? - спрашиваю тихо, просто чтобы отвлечься от себя.

Лиза чуть улыбается. Мокрой рукой откидывает прядь за ухо и кивает:

— Ну… как сказать. Знаешь, меня зачем-то перевели временно на этаж генерального. Представляешь?

Я моргаю.

— В пентхаус?.. - мне всё еще трудно соображать, но я смутно припоминаю, как об этом как-то упоминал Батянин в одном из наших редких телефонных разговоров. - Это же хорошо…

— Это странно, - Лиза делает большие глаза. - Я же простой офис-менеджер с первого! Но, говорят, у Батянина его секретарь временно помогает с реабилитацией его матери. Они родные сестры… И теперь мне выдали супер-кресло, личную кофе-машину и доступ к лицам, которые раньше видела только на постерах. Сижу там, как пельмень на подносе с суши…

Слушая ее новости, я ловлю себя на том, что дышать становится легче. Словно изнутри вытягивают всё напряжение, неспешно и мягко, как занозу из детского пальца.

Лиза продолжает, даже не замечая, как виртуозно вытягивает меня обратно в нормальность:

— Младший сегодня сломал робота, который Женька весь вечер вырезал из дерева. Они его строили в натуральную величину, с Павлика, представляешь? Но сегодня - ура! - собрали. С шестерёнками. С лапами. С глазами из кнопок.

В подтверждение ее слов из соседней комнаты доносится восторженный вопль Павлика:

— Женька! Он шевелится! Он реально шевелится!

— Он шатается, балда! - кричит старший. - Не шевелится! Держи за ногу, а то грохнется!

— Он живой! Гриша, смотри, он как ты!

Гусь негромко фыркает, но не реагирует. Видимо, сравнение с деревяшкой его не порадовало.

— Ты только посмотри на них, а? - качает головой Лиза. - Из старых дощечек построили робота, как в кино. Будущие инженеры-изобретатели мои…

Она говорит легко и в её голосе обволакивающая, тёплая забота. Такая, которой не бывает у тех, кто любит напоказ. Это материнская любовь. Надёжная, как подушка из ватина. И, как ни странно, она меня лечит.

Я молчу. Не хочу портить это пространство. Потому что мои мысли всё ещё серые и полны страшных образов, нарисованных словами Ольги Евгеньевны. А в ушах всё ещё звучит эхом: “Даже если он не скажет… в отношениях это меняет всё…”

Но в этот момент среди этого детского шума и аромата свежего чая я вдруг понимаю, что моё внутреннее животное, которое гналось, рычало и царапалось последние несколько часов, наконец замирает. Не исчезает, но замирает. Потому что здесь можно остановиться. Здесь дышится.

Лиза смотрит на меня, улыбается как старшая сестра, а может, и мать. И шепчет:

— Давай, пей свой чай. Сегодня я заварила свой лучший травяной сбор... Это чашка чистой энергии!

Пригубив немного, откидываюсь на подушку. Сквозь плед пробивается тепло, и кожа под ним уже не кажется чужой. Лиза молча расправляет мои пальцы из кулаков, которые я всё ещё стискиваю. Кладёт себе на колени и просто гладит. Как будто я маленький ребёнок, который не справляется. И в этом нет ничего унизительного.

— Яна, - вдруг мягко зовёт Лиза.

— М-м..?

— Я не знаю, что у тебя произошло. И не хочу лезть, пока ты сама не захочешь рассказать… но в моем доме есть одна традиция. Когда кто-то прибегает ночью, перепуганный, измученный и с большими глазами, то он автоматически получает пижаму, чай… и право спать в моей комнате, рядом с гусём. Без вопросов.