Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 111

— Никаких парней, – уточняет он.

Так. Значит, практически домашний арест, только без присмотра.

Чудесненько.

Небо затянуто грозовыми тучами. Родители выходят на крыльцо с чемоданами и ручной кладью, и в эту минуту дом сотрясается от раската грома.

Мама вздрагивает.

— Если бы можно было отложить поездку, мы бы отложили, – говорит она мне.

— Твое счастье, что мы не настаиваем, чтобы ты поехала с нами, – говорит папа, взявшись за дверную ручку.

В самолет они бы меня затащили только под наркозом. Просто дико, до чего родители уверены в своей власти надо мной. Убеждены, что могут повлиять на мои решения – куда мне поступать, с кем встречаться, где проводить весенние каникулы.

Меньше чем через неделю мне исполнится восемнадцать.

— Хорошо вам повеселиться в Вирджинии, – бурчу я и ухожу в дом.

На полпути к своей комнате слышу, как громко захлопывается входная дверь и щелкает замок.

Меня окутывает дурное предчувствие.

Надо было попрощаться с родителями.

Надо было сказать «Я люблю вас».

Я ведь прекрасно знаю, каково это – внезапно потерять близкого человека.

В тот день, когда умер Бек, мама принесла домой китайские блюда – курицу в миндале, жареный рис и яичные рулетики. Настроение у нее было превосходное. До Дня благодарения оставались считаные часы, прогноз погоды обещал снегопад, а папа летел домой с Гавайев. Первый из двух перелетов он уже совершил и теперь должен был приземлиться в Вашингтоне, в аэропорту Рейгана, рано утром.

Пока мы ужинали, я думала о Беке. Прошло уже много времени после того, как я позвонила ему с извинениями. И теперь меня тревожило, как звучал по телефону его голос: устало, измученно, будто он заболевал. Правда, у него была напряженная учебная неделя, да и расписание тренировок плотное. И наверняка он плохо спал вчера ночью. Я-то уж точно почти не сомкнула глаз.

Я изо всех сил гнала прочь дурные мысли, когда у мамы зазвонил телефон.

В этом звонке было что-то не совсем реальное, как бывает, когда засыпаешь и все звуки еле различимы, мышцы расслаблены и веки отяжелели. Отчетливо помню, как мамино лицо исказил ужас. А потом она побелела как мел. Помню, как она упала на стул – у нее подогнулись ноги. Помню, как на глазах у мамы выступили слезы, пока она слушала Берни – слов мне было не разобрать, но я различала истерический тон.

Мама прижала ладонь к сердцу и сказала:

— Сейчас приеду. Через десять минут.

Наши с мамой взгляды встретились. Она потрясенно покачала головой, и у меня в груди все сжалось.

Бек!

Едва договорив с Берни, мама вскочила, подняла меня с места и крепко обняла.

— Бека увезли в больницу, – сказала она. – Берни и Коннору нужно поехать в Шарлотсвилл, так что я еду присмотреть за близняшками.

— Я тоже поеду в Шарлотсвилл.

— Нет, ты поедешь со мной. Ты нужна Норе и Мэй.

— Я нужна Беку!

— Лия, тебе нельзя ехать. Берни сказала… – Мама прикрыла рот ладонью, подавляя всхлип, и сквозь слезы закончила: – Там все серьезно.

Если бы меня пустили в больницу, Бек бы горы свернул, лишь бы меня увидеть.

Я расправила плечи, веря, что могу переубедить маму.

— Тогда я тем более должна поехать. Доеду сама.

— Ни в коем случае!

Я вздрогнула, в горле от паники встал ком.

Мама заглянула мне в глаза.

— Солнышко, мне так жаль. Ужасно жаль. Если бы я знала больше, обязательно бы тебе рассказала. Если бы тебе имело смысл ехать в больницу, я бы тебе разрешила. Но я не могу пустить тебя за руль в такое позднее время, да еще когда ты на нервах, а по прогнозам снегопад. Поедем со мной к Бёрнам. Мы нужны близняшкам. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать для Бека.