Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 112

— … однако вы всерьез полагаете, будто пристав будет совать нос в каждую крынку на кухне? Доказывать, что именно этот бочонок с мочеными яблоками был куплен непосредственно на преступные деньги?

Громов едва заметно улыбнулся. Улыбка вышла холодной, как лезвие.

— Зачем доказывать очевидное, Дарья Захаровна? Все здесь, от крыши над вашей головой до ленты в вашей косе, было куплено на преступные деньги. Вы ведь сами, насколько мне известно,не заработали ни змейки. Впрочем… — Он отломил крошку от пряника и закинул в рот. — Говорят, вкус чужих денег сладок. Вот и проверим.

23

Я стиснула складку на юбке — так, что пальцы заныли. Вырвать у этого зас… заслуженного протирателя казенных кресел мой пряник, вытряхнуть из сахарницы остальные и удалиться, хлопнув дверью.

Пришлось вдохнуть. Медленно выдохнуть.

— У вас неполная информация, Петр Алексеевич, или слишком короткая память. И то и другое для столичного ревизора… — Я покачала головой, давая ему возможность самому закончить фразу в уме. — Только при вас я заработала двадцать пять отрубов ассигнациями, десять змеек медью и… — Сколько там было в той сахарнице? Граммов сто? — … полтину в виде сахара. — Я мило улыбнулась. — Так что, к сожалению для вас, вы не узнали вкус собственной щедрости.

Он замер с пряником в руке. В глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение.

Нет, незачем себе льстить. Скорее на удивление охотника, обнаружившего, что заяц вместо того, чтобы петлять, вдруг подпрыгнул и полетел.

Громов отщипнул от пряника еще крошку, сунул в рот. Постоял, полуприкрыв глаза. Будто дорогое вино смаковал.

Пряники, конечно, удались, но называть их изделием высокой кухни я бы не стала. Так к чему столь тщательная дегустация?

— Что ж, вкус моей щедрости, как выясняется, весьма недурен, — сказал Громов. — И в нем действительно нет меда.

До меня наконец дошло. Я-то уже распушила хвост: оценил кулинарный шедевр! Смакует оттенки! А он просто ждал реакции. Начнет горло отекать или нет. Зачешется язык или пронесет. Даша, не льсти себе, подойди ближе к реальности. Не дегустировал он, а проводил биопробу на собственном организме. И если бы я, как — наверняка — десятки «доброхотов» до меня, решила, что «капелька меду не повредит», Громов понял бы это до того, как съел бы столько, что пришлось вызывать доктора.

Или гробовщика.

— Разумеется, нет, — сухо ответила я. — То представление, о котором вы вспоминали, мне действительно не понравилось, и побуждать вас повторить его на бис я не намерена.

Он усмехнулся.

— Туше, Дарья Захаровна.

Он вернул пряник в сахарницу. Показалось мне или помедлил, прежде чем разжать пальцы? Свернул газету так, чтобы было удобнее читать за едой, и опустился на стул.

— Не смею больше задерживать.

— Приятного аппетита, Петр Алексеевич, — так же сухо ответила я.

Он поднял голову от газеты, озадаченно разглядываяменя.

— Благодарю за столь… сердечную заботу о моем пищеварении. Однако полагаю, что смогу справиться и без напутствий.

«Да что опять не так»? — завертелось у меня на языке. Или…

Помнится, первая моя начальница в ответ на невинное «будьте здоровы» прочитала мне нотацию о том, что некрасиво привлекать внимание к телесным проявлениям. И вообще…

— Простите великодушно. — Как я ни старалась, сарказм все же прорвался в голос. — Глупых купеческих дочек не учат великосветскому этикету, и странно ожидать от них изящных манер.