Это все монтаж - Лори Девор Страница 112

— Давайте-ка соберемся и поднимем бокалы шампанского, – говорит Прия, подзывая Кендалл, Шэй и Юнис и выдавая нам пресловутые бокалы. Элоди я сегодня нигде не видела.

— За четверку финалисток! – говорит Маркус, и мы чокаемся.

— Выпьем за любовь! – эхом отзываются другие девочки.

— Жак… – Я не успеваю даже пригубить свое шампанское, когда рядом со мной возникает Прия. – С тобой кое-кто хочет поговорить. Мы отвезем тебя в отель, где живет съемочная группа, потом вылетаешь в родные города. Ты готова?

Я озадаченно соглашаюсь. Все мои сумки уже собраны, так что я просто иду за Прией к микроавтобусу. Она сажает меня в машину, и Генри, появившись из ниоткуда, садится рядом со мной.

— Что происходит? – спрашиваю я, когда дверь захлопывается и мы трогаемся с места. – У меня неприятности?

Он глядит на меня, приподняв бровь.

— А ты что думаешь?

— Боже, какая скука, – говорю, откидываясь на подголовник. Генри не выражает ни согласия, ни несогласия, так что по пути в отель мы молчим. Когда мы наконец добираемся до курорта, он помогает мне вылезти из микроавтобуса. Я все еще в вечернем платье после церемонии исключения – ох, черт, это же платье Рикки, надо будет его ей вернуть! Генри ведет меня к лифту и с силой нажимает на кнопку с цифрой четыре.

— Просто, – говорит он, когда двери лифта снова открываются. – Ничего не говори, – непонятно заканчивает он.

— Ага, потому что я в этом так хороша.

Он поворачивает в коридор с бежевым ковром и ярко-синими обоями с узором из кокосовых пальм и останавливается у одной из дверей. Стучится.

Несколько секунд спустя дверь открывается. За ней оказывается частично разобранная продюсерская комната, вся заставленная телевизорами и стульями. Ассистенты снуют туда-сюда, разбирая оборудование. В углу, не занятый ничем, кроме своего телефона, сидит белый мужчина средних лет, крупного телосложения, но не настолько, чтобы говорить о лишнем весе. Когда мы с Генри заходим, он тотчас глядит на нас.

— Дайте нам минутку. Uno minuto, – говорит он ассистентам. Темноволосая женщина в черной шапке жестом велит всем покинуть комнату и удаляется сама, закрыв за собой дверь.

— Мисс Мэттис, – говорит мужчина, убирая телефон и поднимаясь на ноги. – Наша звездочка. Ничего, если я буду звать тебя Жаклин?

— Можно просто мисс Мэттис, – отвечаю я.

Он смеется, и я чувствую, как напрягается Генри. Что, это все? Меня сейчас расстреляют?

— Жак, это Джон Апперсон. Он создатель и исполнительный продюсер «Единственной», – говорит Генри. Уточнять ему было не обязательно: я прекрасно помню наш разговор в особняке в Лос-Анджелесе несколько недель назад.

— Я бы сказала, что рада знакомству, но… – пожимаю плечами.

— А ты веселая, – улыбается Джон. Есть в его внешности что-то прилизанно-голливудское: ему под пятьдесят, у него волнистые русые волосы – явно пересаженные. На отечном от злоупотребления алкоголем лице – дизайнерские очки в темной оправе.

— Генри упоминал, что вам нравятся горячие злые женщины.

— Это один из наших общих интересов, – говорит Джон. Смотрю на Генри и вижу, что его щеки раскраснелись. – Но ты перешла за грань дозволенного.

— За какую именно, интересно, – говорю я.

Генри бросает в мою сторону взгляд. Я чувствую, как он нервничает, умоляет меня заткнуться к чертям.