Сыграем в любовь? - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 112

Я потираюсь о Дрю в молчаливой мольбе. К моему недовольству, он кладет руки обратно мне на бока, не давая двигаться.

— Дрю, – умоляюще шепчу я, возбужденно и раздраженно.

Не знаю, услышал ли он меня, или моя реакция была слишком очевидна, но он отвечает – шепотом, касаясь губами моего уха:

— Не здесь.

Я поворачиваюсь всем телом, чтобы взглянуть на него. Дрю уже смотрит на меня, но из-за прожекторов выражение его лица толком и не видно.

— Почему ты меня не трогаешь?

Дрю крепче сжимает мои бока:

— А сейчас я что делаю?

— Если тебе больше не хочется, просто скажи.

Дрю смеется – чем удивляет и раздражает меня.

— Ты думаешь, что мне разонравилось? Что я типа с тобой наспался?

Я киваю – чуть смущенно, потому что по лицу Дрю и так видно обратное. Однако я долго считала именно так. Я знаю, почему столько не писала Дрю после свадьбы Амелии. Но Дрю ведь со мной так и не связался – а он человек хороший. Он добр ко всем. Вежлив с Кэт. Я даже не знаю, что для него значит сегодняшняя ночь. Может, и вовсе ничего.

— Прошлым летом Трой оставил у меня в машине спортивную сумку, а я три дня никуда не ездил. Потом в салоне так воняло… хуже не придумаешь. Так вот. Пока мы танцуем, я непрерывно вспоминаю этот запашок – иначе опозорюсь. – Дрю притягивает меня ближе, плотно прижимается ко мне бугром в штанах. – Поверь, переживать тебе вообще не стоит. Ты нравишься мне настолько, что приходится думать о сварившихся на солнце потных носках.

Я морщу нос:

— Ну ты и романтик!

— Я скучал по тебе, – говорит Дрю. Весело, но искренне.

Не успеваю я придумать ответ, как он добавляет:

— На озере нам приходилось быть тихими. А тут музыка на полную… – Дрю наклоняется, проводит губами вдоль моей скулы. – Харпер, когда ты кричишь мое имя, я хочу его слышать.

— Пойдем.

Раздается низкий, грудной смешок:

— Ты же хотела сюда.

Я пожимаю плечами:

— Сразу проситься к тебе в отель – это как-то слишком.

Дрю серьезнеет:

— Я хочу с тобой не только секса.

И тут я жалею, что мы стоим лицом друг к другу. Во время такого разговора это только усиливает чувства. У меня ощущение некоего странного уединения: мы стоим среди моря незнакомых людей, тонем в громкой музыке, но при этом мы одни.

— Ты бы позвонил мне, не сделай я это сама?

Дрю прикусывает щеку и едва заметно качает головой.

— Не знаю. Я хотел позвонить тебе, едва уехал. И каждый день после.

— Но не позвонил.

Дрю вздыхает:

— За неделю я влюбился в тебя сильнее, чем в кого-либо в своей жизни. Если честно, это меня ужасно напугало. И мне казалось, что для тебя это лишь завершившийся курортный роман.

— Ты уезжал. Твоего отца положили в больницу. Не могла же я взять и пригласить тебя на свидание!

Я пытаюсь вырваться, но Дрю меня не пускает.

— Сегодня ты спросила меня, выйдет ли у нас что-то. Я уклонился от ответа, но мне стоило сказать: «Очень, черт возьми, надеюсь».

Дрю кружит меня, и я вновь прижимаюсь к нему спиной. Он забирается одной рукой под мой свитер – с его фамилией. Его горячая ладонь собственнически ложится мне на живот – и мое тело охватывает страсть.

Я потею. Плыву. Тону.

Внутри меня словно что-то гудит; я не могу ни думать, ни сосредоточиться. Я расслабляюсь, опираюсь на Дрю почти всем телом. Буквально полагаюсь на него.

Я думала, что мне хорошо и без Дрю. Когда между нами сотни километров, заставить себя забыть о нем легче. Я ведь и представить не могла, каково видеть его в Нью-Йорке, рядом. И как же неожиданно легко представить Дрю частью моей жизни! Когда он со мной, все знакомые места дарят новые впечатления.