Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 113

— Мама? — тревожно окликает Ника. — Ты плачешь?

— Нет, милая, — вру я, вытирая слезы. — Просто... это сложно слышать.

— Я знаю, — в ее голосе звучит взрослая грусть. — Но ты должна была знать правду. И еще... у меня есть план, как передать тебе запись.

— Какой план? — нервно спрашиваю я.

— Завтра наша встреча в центре. Я спрячу телефон в кармане куртки. Когда будем обниматься на прощание, незаметно передам тебе.У меня есть старый телефон, который мне подарила бабушка в прошлом году. Буду пользоваться им.

План рискованный, но выполнимый. И доказательства, которые у нее есть, могут кардинально изменить ход судебного процесса.

— Ника, послушай меня внимательно, — говорю серьезно. — Я горжусь тобой. Ты самая храбрая девочка, которую я знаю. Но я волнуюсь за твою безопасность. Если папа или Вероника заподозрят что-то...

— Они не заподозрят, — перебивает она. — Я очень осторожна. И делаю это не только ради тебя. Ради нас с Данилкой тоже. Мы не хотим жить с ней, мама. Она не любит нас. Она просто терпит, пока получит то, что хочет.

— А что она хочет? — спрашиваю, хотя подозреваю ответ.

— Папу, его деньги и жизнь без нас. Вчера она говорила по телефону с подругой. Сказала, что «как только эти дети отвянут от Павла, можно будет жить нормально». И что «главное — не дать им возможности вернуться к матери, иначе весь план пойдет насмарку».

Весь план. Значит, это действительно был план с самого начала. Не просто роман, не случайная влюбленность — продуманная операция по захвату чужой семьи, чужой жизни, чужих детей.

— Ника, я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что, — говорю, стараясь звучать спокойно. — Если что-то пойдет не так, если они заподозрят тебя или начнут угрожать, ты сразу звонишь мне или бабушке. У тебя есть номер бабушки?

— Есть, — кивает она, хотя я не вижу ее. — Мама, а что будет, если мы не сможем доказать, что они плохие? Если суд все равно оставит нас с папой?

Вопрос, который мучает меня каждую ночь. Что, если все мои усилия окажутся напрасными? Что, если судебная система действительно поверит в ложь Павла?

— Тогда мы продолжим бороться, — отвечаю твердо. — До тех пор, пока вы не станете совершеннолетними и не сможете сами решать, где жить. Я никогда не сдамся, Ника. Никогда не перестану бороться за вас.

— Я знаю, — шепчет она. — И я тебе помогу. Мы же команда.

— Команда, — соглашаюсь я, чувствуя, как внутри, несмотря на всю боль и страх, разгорается огонь решимости. — Ты и я против всего мира, если нужно.

Слышу шаги в фоне.

— Мне нужно заканчивать, — быстро говорит Ника. — Кто-то идет. Мама, я люблю тебя. Очень-очень сильно.

— И я тебя, солнышко. Больше жизни. Будь осторожна, пожалуйста.

Гудки. Она отключилась.

Сижу с телефоном в руке, переваривая услышанное. Вероника устала играть роль любящей мачехи. Они планируют «избавиться от наследства предыдущего брака». К концу месяца я должна «понять, что сопротивление бесполезно».

Что они задумали? Какие еще удары готовят?

Но теперь у меня есть кое-что, чего не было раньше — инсайдерская информация. Благодаря моей храброй дочери я знаю, что происходит в доме, где живут мои дети. Знаю истинное отношение Вероники к ним. Знаю, что их "идеальная семья" — фарс, который они разыгрывают только на публику.

А завтра у меня будут доказательства. Записи их настоящих разговоров, их истинных планов. Оружие, которое может изменить исход всей войны.